— Ну, как лекция? — поинтересовался Грэйвз, когда они вошли в бывшую общую комнату.

— Лучше бы певца пригласили, — скорчил гримасу Джеймс.

— В следующем месяце лекцию будет читать герцог Арманд де Севиньи, — сообщил Грэйвз, — а еще через месяц — Болдуин де ла Тровилль.

— Постараюсь не пропустить, — уверил его Джеймс. — У тебя можно где-нибудь переночевать?

— Можете устроиться под столами в общем зале, все комнаты наверху заняты братьями.

— Под столами? Прекрасно! — с энтузиазмом воскликнул Оуин, разворачивая свое дорожное одеяло. Горат проделал то же самое, только молча.

Джеймс сел напротив бывшего вора, ставшего священником.

— Почему именно ты здесь, Этан? — тихо спросил он.

Аббат пожал плечами.

— Не знаю, Джимми. Наверное, меня призвали боги, чтобы поддержать порядок в Сетаноне. Здесь мы не на виду, но можем наблюдать за городом. Время от времени мы посылаем туда брата, чтобы разведать, как обстоят дела.

— Я заметил, что следующие два лектора — люди, которым Бас-Тайра доверяет.

Грэйвз кивнул.

— Странные вещи происходят в последнее время, и это, пожалуй, не оставляет ему выбора. Кое-кто из вельмож… — он замялся, — недостаточно преданны.

— Думаешь, тут кроется измена?

— Да я вообще не знаю, что и думать, — сокрушенно вздохнул Грэйвз. — Я — бывший вор, и храм Рилланона возложил на меня очень сложную, практически невыполнимую миссию, — он понурился, как будто боялся взглянуть Джеймсу в глаза. — Не знаю, гожусь ли я для этого.

— Никогда не замечал за тобой неуверенности, Этан.

Грэйвз вздохнул.

— Ты многого не знаешь, Джимми. У меня много старых… связей, назовем их так. Мне не избавиться от этого просто так. Ты понимаешь меня.

Джеймс усмехнулся:

— Безусловно. Пересмешники угрожают мне смертью за пересечение их границ, но я все время это делаю. И они смотрят на мои нарушения сквозь пальцы, когда им это выгодно.

— Придет время, и ты меня поймешь. — Грэйвз поднялся. — Я должен идти. Есть еще кое-какие дела. Спокойной ночи, Джимми.

— Тебе тоже, Этан.

Джеймс разложил свои постельные принадлежности и устроился рядом с Оуином, который уже сладко посапывал. Засыпая, бывший воришка пытался понять, что имел в виду Грэйвз, говоря «придет время».

Северный ветер завывал в ночной мгле. Джеймс плотнее закутался в свой плащ, а остальные придвинулись к огню. Лошади, которых сквайр приобрел в пути, паслись неподалеку. Дорога из Малак-Кросса в Силден была не столь приятной, как Главная королевская дорога на Саладор, зато гораздо более короткой.

— Джеймс, — начал Оуин, — я хотел поговорить с тобой с того самого момента, как мы покинули Малак-Кросс.

— Я заметил, что ты чем-то встревожен, — признался Горат.

— В чем дело? — спросил Джеймс.

— Не могу сказать точно, но я кое-чему научился у Оракула, и теперь это умение предчувствовать…

— Что ты имеешь в виду? — продолжал допытываться Джеймс, пристально глядя на Оуина.

— Оракул тоже был чем-то обеспокоен.

Джеймс помолчал, а затем сказал:

— Я не знаток этого дела и никогда не встречался с Оракулом, но насколько я знаю, он может видеть чье угодно будущее, кроме собственного.

— Разве можно видеть будущее? — хмыкнул Горат.

Джеймс, сделав паузу, продолжил:

— Может быть, я неправильно понял, но чародей Паг однажды сказал мне, что будущее не высечено в камне, а является результатом многих действий, и совершая поступок сегодня, ты меняешь будущее.

— Например, если бы ты, Горат, не отправился на юг, Делехану было бы проще осуществить свои планы, — пояснил Оуин.

— Я понимаю, — ответил Горат. — Но раз будущее зависит от конкретных обстоятельств, какая польза в Оракуле?

Джеймс пожал плечами.

— Мне говорили, Оракул очень мудр.

Оуин взглянул на Гората.

— Просто я никак не могу понять, что его так беспокоит.

— А если судьба самого Оракула связана с нашими действиями? — предположил Горат. — Если то, что сказал Джеймс, — правда, ему трудно будет предвидеть будущее. Вот тебе и причина для тревоги.