Когда настала пора вставать, он так и не проснулся, и Кэрис, пожалев его будить, решила сперва заняться дочкой — умыть и одеть к завтраку.

— А что, Джош по утрам всегда залезает к вам в постель? — встретил ее вопросом Дэниел, когда через некоторое время с сияющей Тэрой на руках она вошла на кухню.

Кэрис не спеша усадила ребенка на высокий стульчик перед столом.

— Как вы узнали? — Неужели он так и будет за ней шпионить?

— Просто стены тонкие, и я слышал ваш разговор.

Дэниел варил кофе, и Кэрис пришлось обойти его, чтобы приготовить кашу для Тэры. Было странно видеть этого мужчину на кухне с утра пораньше, занятого домашними делами, как если бы они были одна семья.

— От подобной скверной привычки его надо отучить, — бросил Дэниел.

— Я его вовсе не приучала, — откликнулась Кэрис, доставая из холодильника молоко. У нее вмиг упало настроение. Ну вот, мрачно подумала она, теперь пойдет командовать.

— Тогда почему он это делает?

В изумлении Кэрис даже перестала наливать молоко в тарелку с кашей и оторопело уставилась на Дэниела. Он что, вообще никогда не жил вместе с Джошем?

— Так делают все маленькие дети, — наконец проговорила она, возвращаясь к прерванному занятию. — Уверена, что и Тэра станет так поступать, как только научится выбираться из колыбельки. Наверное, таким образом они инстинктивно ищут защиты. Ребенок просыпается, видит, что он совсем один, и стремится ощутить кого-то рядом. Так приятно бывает утром к кому-то прижаться! — Она быстро посмотрела на него, боясь, что переборщила с этим, последним утверждением. — У некоторых народов дети вообще спят в одной постели с родителями, — поспешно добавила она, стараясь не дать его мыслям принять опасное направление.

— Что, должно быть, отравляет личную жизнь родителей, — пробормотал он, поднимая с пола брошенную Тэрой ложку.

Он ополоснул ложку под краном, тщательно вытер и вернул малышке. Обычное дело, простая гигиеническая мера, необходимая, когда имеешь дело с маленькими детьми, но его действия произвели впечатление на Кэрис и, как ни странно, опечалили. Нет, все-таки этот человек жил вместе с сыном. Когда-то, вероятно, у них была семья — он сам, маленький Джош и мать Джоша…

Схватив врученную Дэниелом ложку, девочка даже порозовела от удовольствия и звонко засмеялась. А у наблюдавшей сцену Кэрис защемило сердце. В свои год и четыре месяца малютка ведь не могла подпасть под чары этого сердцееда с его неотразимым обаянием? Что же она с ним кокетничает?

Дэниел налил им обоим кофе. Кэрис, отправляя дочери в рот очередную порцию каши, чуть виновато спросила:

— Вам было очень неприятно оттого, что услышали Джоша в моей спальне? — Должно быть, отец чувствует себя уязвленным тем, что ребенок по утрам прибегает за лаской не к нему, а к няне. Пусть выскажется, и тогда они раз и навсегда покончат с этим вопросом.

— Ну, конечно, я бы предпочел сам оказаться в вашей спальне, — негромко, как бы между прочим, пробормотал он и, встретившись с ней глазами, долго не отводил взгляда — пока Кэрис наконец не сообразила, что это тоже шутка. Впрочем, Кэрис все равно бросило в жар.

— Мечтать не возбраняется, — тоже постаралась отшутиться она. Но, спохватившись, что его выпад требует более серьезного отпора, добавила: — Однако ваше замечание заставляет усомниться в цели вашего пребывания здесь — в ваших намерениях завоевать расположение сына. Но ведь вы же любите Симону и собираетесь на ней жениться! Зачем эти нескромные намеки воспитательнице вашего ребенка?

— При чем здесь любовь? — поморщился он, расставляя на столе чашки. Потом уселся напротив нее.

— Что вы хотите сказать? — опасливо спросила Кэрис, не зная, как воспринимать его слова. Он считает, что, несмотря на любовь, по-прежнему волен флиртовать с кем хочет? Или же — что любовь не имеет никакого отношения к браку?

Дэниел усмехнулся.

— Что такое вообще любовь? Вы-то сами знаете? Судя по тому, что вы мне рассказали, разве вы понимаете хоть что-нибудь в любви и в том, какой она должна быть? Все, услышанное мною вчера, убеждает, что вы так же блуждаете в потемках, как и я.

Зеленые глаза Кэрис округлились. Такой ответ ничего не прояснял. Она рассеянно потянулась за сахаром.

— Случившаяся трагедия заставила меня по-новому взглянуть на жизнь. Думаю, что если теперь снова полюблю, то уже по-настоящему.

— Всего лишь думаете?

Она улыбнулась, помешивая кофе и наблюдая, как растворяются в нем сливки.

— Нет, не просто думаю, я уверена. После смерти Эйдена я многое поняла и многому научилась. — Держа чашку обеими руками, Кэрис внимательно смотрела на Дэниела поверх краев. — А вот вы — если утверждаете, что для вас любовь потемки, — зачем же вы тогда решили жениться на Симоне? — Она намеренно не стала упоминать мать Джоша. Кэрис чувствовала, что кухонная обстановка — не очень-то подходящий фон для того, чтобы говорить о трагедии. А что в его жизни была трагедия, женщина не сомневалась. — Или вы… вы женитесь на Симоне из-за Джоша? — вдруг воскликнула она, облекая в слова внезапно возникшую догадку, показавшуюся ей слишком ужасной.