Он отказался вынести окончательный вердикт. Последовали дальнейшие разбирательства, чуть не приведшие к всеобщей потасовке. Наконец компромисс был найден: факиру разрешили снова сцепиться с парнем и перебросить его через спину в обмен на клятвенное обещание полностью изгнать злого джинни.

Факир подошел к этому со всей ответственностью. Все видели, с каким старанием он принялся за работу.

Маме действительно стало лучше. Теперь она каждый день купалась и нападала на мужа, вооруженная только самым острым из своих инструментов — языком. Назнин ходила под впечатлением и от зрелища, и от выздоровления матери. Позже услышала, вернее подслушала, у парикмахера, что парень теперь хвастается, что унизил такого большого человека, но Назнин все равно верила — еще бы! — что джинни из мамы изгнали. Как — оставалось загадкой, и загадку эту нужно было не решать, а лелеять, как сокровище.

И, складывая чистое белье в стопку, Назнин спросила себя, что действительно случилось в тот день и почему мама верила в злых джинни, а в добрых — нет.

С Каримом они виделись редко. Он занялся перераспределением сил «Бенгальских тигров», планировал марш против «Марша против мулл», предвидел катастрофу всей уммы (как местной, так и всемирной) и советовался по религиозным вопросам с Духовным лидером. Когда им все же удавалось провести вместе часок, Карим строил планы на женитьбу.

— Вопрос не такой уж сложный. Очень даже простой, но что касается религиозной стороны…

Назнин улыбнулась. Как это все забавно.

— Я выясняю насчет развода. Чтобы без осложнений.

Она напрягла мышцы таза, внезапно испугавшись, что сейчас из нее потечет. Если она останется здесь, разве будет другой выход, кроме как выйти замуж за Карима? От этой мысли она испытала такие противоречивые эмоции, что удивилась, как еще контролирует функции своего организма. Надо вычленить из всех мыслей одну, хоть какую, и обдумать ее хорошенько. Дети. Как представить девочкам их нового отца? Что они подумают? Ужасно, если на ум им придет только один вопрос, которым они будут задаваться снова и снова: «На что наша мама словила этого парня?»

А самое ужасное — она не знает, что именно случится. Какой смысл готовиться к тому или к этому, когда случится все равно либо то,либо это?Если Шану будет продолжать паковать чемоданы, если купит билеты и потребует ее отъезда, будет ли это означать конец? Будет ли Карим, настаивая на своем, просить, чтобы она осталась? Что, если возвращение домой — просто очередной проект Шану? Еще недавно она была в этом уверена, сейчас уже нет. И напомнила себе: надо подождать, пока все не станет ясно.

Это не утешало, внутренние терзания продолжались. Почему она должна ждать? Ей вдруг представилось, что, пока она ждет, кто-то уже взял лист бумаги, написал ответы и направил свет на страницу. Она готовила девочкам луковые бхаджи, которые съедят с кетчупом — для смягчения вкуса, и, забыв, что режет чили, потерла глаз. Глазное яблоко чуть не взорвалось от острейшей боли; она закричала. Включила воду и подставила под кран лицо. Но огонь чили не потушишь целебной струей холодной воды. Назнин вдохнула, и вода потекла в нос.

Назнин сосредоточилась на рези в глазах, подняла голову навстречу боли, чтобы сжиться с ней, чтобы прочувствовать ее до конца. Огонь был яростный, и с такой же силой вспыхнула в ней злоба. Назнин вдруг всю охватил пожар гнева. «Я сама буду решать, что мне делать. Я сама скажу, что со мной будет дальше. Я это сделаю сама». По телу пробежал ток, и она снова вскрикнула, на этот раз от радости.

Боль отступала медленно. Тень от нее оставалась до ночи. Радость тоже поиссякла, от нее остались только воспоминания. Чтоона решит? Чегоона хочет?

Первая мысль — отправиться в Дакку с мужем и детьми. Так будет правильно, и она снова будет с Хасиной. Но сомнения атаковали ее со всех сторон. Девочки будут страдать. Шахана никогда там не приживется. Что в Дакке будет с Шану? Если разобьются его мечты, то что их снова склеит? Как они будут жить? Что они будут есть? Может, остаться здесь и посылать Хасине побольше денег будет лучше? Получится ли вообще ее сюда привезти? А если Шану согласится уехать без них, что тогда? Выйдет ли она замуж за Карима? Хочет ли она этого? Девочкам будет трудно. Но просто отвергнуть его невозможно. Наверное, лучше все-таки поехать в Дакку.

И Карим, непрошеный, возник у нее в памяти и заполнил ее собою, терзая покорную душу.

Ночью, когда все в семье уснули, Назнин превратилась в вуду и достала с полки Коран. Она открыла суру «Милосердный»:

Он разъединил моря, которые готовы встретиться.

Между ними преграда, через которую они не устремятся. Какое же из благодеяний Господа вашего вы сочтете ложным?

Выходит из них обоих жемчуг и коралл. Какое же из благодеяний Господа вашего вы сочтете ложным?