Шрифт:
Шану на диване в лунги и жилетке. Пижаму он больше не надевает в знак скорого отъезда домой и целыми днями в прострации проводит на диване, не одеваясь, или сидит с книгами на полу.
Шану поразмышлял некоторое время и покопался в складках живота.
— Есть среди них такие неучи, которые говорят, что если жена работает, значит, муж не может ее прокормить. На твое счастье, я человек ученый.
Она ждала, что он еще скажет, но он впал в глубокую задумчивость и больше не сказал ничего.
Все эти дни, пока дети в школе, пока Шану занимал гостиную, Назнин уходила на кухню или сидела в спальне, пока шкаф не выводил ее из оцепенения, и с влажной тряпкой в руках она отправлялась бродить по квартире, где-то терла, что-то ставила на место. Непохоже, чтобы Шану собирался искать работу. Тщедушные сбережения обращаются в пыль. В последнем приступе деятельности Шану надел костюм и отправился обрабатывать членов районного совета, чтобы получить другую жилплощадь. Новая квартира — в «Роузмид», на предпоследнем этаже, двумя этажами выше Разии. Она еще на одну спальню больше.
«Использовал старые связи, — объяснил Шану, — они там все быстренько повскакивали, как меня увидали. Старина Дэллоуэй пожал мне руку. Потерял, говорит, хорошего работника в вашем лице. Так и сказал».
Туалет постоянно засоряется, в коридоре отваливается штукатурка.
«Надо пройтись по знакомым», — повторял Шану, но ничего не делал.
Назнин села и посмотрела на свои руки. Шану читает. На курсы он больше не записывается. Сертификаты больше не множатся, они лежат внизу шкафа в ожидании, когда у кого-нибудь появятся силы и желание их повесить. Теперь Шану не учится, теперь он учит, и от этого главным образом страдают девочки. Назнин тоже достается.
— Понимаешь, — сказал Шану все так же лениво, прикрывшись книгой, — эти люди, которые считают нас за крестьян, не знают истории.
Он прокашлялся и приподнялся:
— В шестнадцатом веке Бенгалия называлась раем всех наций. Вот где наши корни. Разве сейчас этому учат в школе? Разве Шахана знает о рае всех наций? Она знает только о потопах и голоде. Для нее вся эта страна — так, кучка психов.
Он внимательно посмотрел в текст и что-то одобрительно проурчал.
— Понимаешь, если знаешь историю, знаешь, чем гордиться. Весь мир ездил в Бенгалию торговать. Шестнадцатый и семнадцатый век. Дакка была центром ткацких производств. Кто, скажи на милость, изобрел весь этот муслин, и дамаст, и еще кучу всего? Мы. Голландцы, португальцы, французы, англичане — все выстраивались в очередь.
Он встал и по-новому завязал лунги. Назнин, наблюдая его размеренный шаг вокруг дивана, поняла, что он готовится к вечернему уроку для девочек. Биби заберется к нему на колено и смирнехоньким видом попытается убедить его, что внимательно слушает. Шахана, наоборот, будет вертеться в кресле с угрюмо-скучающим выражением лица. Как только он прекратит вещать, она сорвется к телевизору и включит его, а Шану либо снисходительно улыбнется, либо выхлопами брани расшвыряет девочек по кроватям — на безопасное расстояние.
— Чувство истории, — продолжал он, — вот что у них начисто отсутствует. Житель Бангладеш для них — житель Силхета, только и всего. О цвете нашей нации они ничего не знают.
— Полковник Османи [29] , — тихо сказала Назнин, — Шах Джалал [30] .
— Что? — спросил Шану. — Что?
— Наши великие национальные герои и…
— Я знаю, кто они!
Назнин виновато улыбнулась и добавила:
29
Полковник Османи — возглавлял военный комитет партии Авами лиг, в рамках которого была собрана мощная оппозиция, повлиявшая на ход гражданской войны 1971 года, в результате чего Восточный Пакистан стал независимой республикой Бангладеш.
30
Шах Джалал (1271- ок. 1347) — пришел из Дели в Силхет с учениками, чтобы проповедовать ислам.
— А еще они оба из Силхета.
— О чем я тебе и говорю. Люди здесь просто не показывают нашу нацию в истинном свете.
Он забарабанил по книжке и зашуршал страницами.
— Знаешь, что Уоррен Гастингс [31] говорил о наших людях?
Шану замурлыкал и подобрал соответствующее выражение лица, чтобы озвучить цитату:
— «Они мягкие, доброжелательные…» Сколько хороших качеств он перечисляет. По его словам, мы «свободны от худших проявлений человеческих страстей в большей степени, чем любая другая нация в мире».
31
Уоррен Гастингс — первый генерал-губернатор Индии в 1773–1785 годах, политика правления была противоречивой по отношению к Индии и Бенгалии, ориентированной на экономические интересы Британской империи.
Шану победоносно помахал книгой:
— Да разве прочитают такое в английской школе?
— Не знаю, — ответила Назнин. — Это английская книга?
«Интересно, кто такой этот Уоррен Гастингс».
Шану не обратил внимания на ее вопрос и продолжал, обращаясь к публике:
— Нет. Такое им в школе не рассказывают. Там потоп, здесь умирают от голода, идут на улицу милостыню просить.
Он почесал книгой в ухе.
Назнин подумала о Шахане, о том, как она собирает в пучок черточки своего тонкого длинного личика, словно сейчас их выбросит, словно не хочет, чтобы у нее вообще было лицо. Шахана умеет по-особенному притуманить взор, для своих лет она в этом деле виртуоз. Я ухожу в себя, говорил этот взгляд, и могу надолго там остаться. Когда взгляд ее проясняется, на лице остается только дурное настроение, которое, в свою очередь, выплескивается в приступы гнева. В эти минуты ротик ее становится круглой злобной дырочкой, и Шахана начинает пинаться ногами. Пинает мебель, свою сестру, но чаще всего свою мать.