Рамиреса-Грэма интриговала эта личность. Он гадал, насколько правдивы мифы о нем, однако сдерживал свое любопытство и желание увидеть Альберта воочию.

Быть может, при виде этого немощного тела развеется миф о его величии, созданный людской молвой. Но нет. Рамирес-Грэм предпочитает для начала ознакомиться с историей. Он спустится в Архив архивов и внимательно изучит документы, в которых детально описано создание Тайной палаты. И конкретная роль в этом Альберта.

Рамирес-Грэм безумно устал. Он плохо спит по ночам; иногда просыпается около трех часов ночи с мыслью о Кандинском и больше не может уснуть. Электронная собачка-робот спит в ногах кровати с металлическим мурлыканьем; он уже немного привык к этому звуку, но поначалу приходилось бороться с искушением вышвырнуть собачку в окно, либо расковырять отверткой, чтобы замолчала.

Он сам придумал образ Кандинского, так как не видел ни одной его фотографии. Наверняка бледный и худой (а как иначе, если проводишь столько часов за компьютером) и уж точно совершенно не умеет вести себя с женщинами; вряд ли ему удастся когда-нибудь соблазнить красотку вроде Хэлли Берри (у нее такие убедительные груди,причем во всех фильмах).

Будет ли победа Кандинского концом карьеры Рамиреса-Грэма? Президент не в восторге от того, как идут дела. Он требует немедленных разъяснений. Вице-президент по мере сил защищает Рамиреса-Грэма, но в любой момент может пойти на попятный: он прежде всего политик.

Рамирес-Грэм рассеянно пишет цифры и формулы на полях документов, которые он просматривает, – нескончаемый лабиринт кодов. Он тщетно пытается найти какой-нибудь заслуживающий внимания эпизод. И опять возвращается мыслями к Кандинскому. Да, ребята из "Сопротивления" делают свою работу профессионально. Кандинский окружил себя способными людьми. Ирония судьбы: вот уже год, как Рамирес-Грэм приехал в Рио-Фугитиво с самомнением настоящего эксперта Агентства национальной безопасности (АНБ), для которого работа в Тайной палате казалась детской игрой. А теперь ему не дает покоя какой-то хакер из страны третьего мира.

Да, не следовало так увлекаться бюрократической работой, отвлекавшей его от ежедневной практики по теории чисел и алгоритмов криптологии.

Рамирес-Грэм родился в Арлингтоне, штат Виргиния. Его отец, иммигрант из высокогорной деревни в Кочабамбе, женился на американке из Канзаса, преподавательнице математики в государственной школе. Отцу удалось преуспеть в должности администратора креольского ресторана, однако он и не подумал регистрировать сына в боливийском консульстве. Не прошло и недели со дня рождения маленького Рамиреса, как по почте пришла его карточка социального страхования, делающая его полноправным гражданином Соединенных Штатов. Самому отцу стоило больших усилий добиться того, чтобы стать членом американского общества. Рамирес-Грэм просто дал себе труд родиться на территории США.

Дома он овладел испанским и говорил на нем очень хорошо, не считая небольшой путаницы с сослагательным наклонением. Однако у него сохранился англосаксонский акцент, особенно в произношении "л" и "р". В детстве и юношестве он несколько раз побывал в Боливии; ему нравилось тамошнее общественное устройство, многочисленные родственники, бесконечные праздники. Это была страна-каникулы, но ему никогда не приходило в голову поселиться там. Никогда до приема в посольстве Боливии в Вашингтоне он не был знаком с вице-президентом. На приеме чествовали молодые дарования, и Рамирес-Грэм был приглашен как эксперт по криптографическим системам АНБ. Его работа считалась секретной; так и было, пока новый шеф не захотел связаться со средствами массовой информации и не всплыли некоторые сведения. Утечка информации была немедленно приостановлена, ведь АНБ – серьезная организация, финансирование которой осуществляется из госбюджета, а такие сведения – не для широкой публики.

На том приеме вице-президент спросил его между делом, не хотел бы Рамирес-Грэм занять пост руководителя Тайной палаты? Рамирес-Грэм чуть не рассмеялся: название "Тайная палата" показалось ему чем-то из глубокой древности.

На тот момент он ничего толком не знал о боливийской Тайной палате: ни о ее годовом бюджете, ни о штате сотрудников, хотя подозревал, что их в его подчинении будет предостаточно. И тогда он спросил себя: чем лучше быть – головой крысы или хвостом льва?

Вице-президент объяснил ему: "Тайная палата была создана во времена угрозы национальной безопасности, в 1970-е годы. Президент Монтенегро (а именно он отдавал приказ о ее создании) заметил, что в последние годы ТП несколько устарела, и возложил на меня миссию обновить ее для нового века. Думаю, в наше время главной угрозой госбезопасности можно назвать кибертерроризм. Да, и в Боливии тоже, поверьте. Когда я так говорю, может показаться, что я полностью ориентирован на современность, однако предполагается решать как проблемы настоящего, так и прошлого и будущего. Правительство, общественные организации и частные фирмы попадают во все большую зависимость от компьютеров. Не говоря уже об аэропортах, банках, телефонных станциях… Мы редко задумываемся над этим, хотя в безопасности этих систем нельзя быть уверенными и на сотую доля процента. Вот так-то".

Эти слова были большим искушением для Рамиреса-Грэма. Он сразу представил себя на посту, жизненно важном для нации.

– От подобного предложения я не в силах отказаться, – неожиданно произнес он, не задумываясь о последствиях сказанного. – Однако мне известно, что посты государственной важности могут занимать только граждане страны.

– Я сделаю вас боливийцем за пять минут.

И через каких-то десять дней экспресс-почтой были присланы его новый паспорт, водительские права и свидетельство о рождении в Кочабамбе; он только подивился той непринужденности, с которой решались столь важные проблемы на его второй родине. В тот же день позвонил вице-президент, и он уже не смог отказаться…

Рамирес-Грэм пьет кофе и вспоминает первые дни своей службы в Тайной палате. Он последними словами проклинал свое слишком поспешно принятое решение. По наивности он явился сюда с руководством по математике в руках, думая, что у него будет время заниматься программированием. Но это оказалось просто невозможно.

А Рио-Фугитиво… Что бы сказала Светлана? Он порвал отношения с ней, но в ящике стола до сих пор хранится ее фото: черные вьющиеся волосы, впалые щеки, алые губы, которые, кажется, вот-вот изменят свой строгий изгиб и сольются с твоими в жарком поцелуе… Не проходило и дня, чтобы он не послал ей электронного письма или не позвонил, – никакого ответа. Они встречались десять месяцев до того самого дня, когда она сказала, что беременна; он тогда разинул рот, удивленно поднял брови и произнес фразу, в которой не переставал раскаиваться с тех пор: я еще не готов иметь ребенка. Светлана, рассерженная и оскорбленная, убежала тогда из его офиса, а на следующий день он узнал от ее сестры, что Светлана в больнице, она только что потеряла ребенка. Сестра сказала, что в этом нет его вины, просто Светлана неосторожно вела машину по дороге из его конторы и столкнулась с такси; однако Рамирес-Грэм не мог не чувствовать себя виноватым, и это чувство только возросло от того, что Светлана не захотела принять его ни в больнице, ни позже, в доме сестры.