– Лучше, – говоришь ты, – я попрошу тебя об одолжении. Ты сильна в истории, говорят ли тебе что-нибудь названия городов: Кауфбойрен и Розенхейм?

– В Кауфбойрене находился один из главных разведывательных центров времен Второй мировой войны. А Розенхейм… я почти уверена, что там союзники держали пленных сотрудников службы разведки, и среди них было несколько криптоаналитиков. Позже я скажу тебе точно. А что…

Ах, Рут… Это дает ответ на все вопросы. Ты удивишься… Мало-помалу ты начинаешь разбираться в биографии Альберта.

– Еще вопрос. Говорит тебе что-нибудь имя "Уэттенхайн"?

– Произнеси по буквам.

Ты произносишь.

– Эрик Уэттенхайн, – недолго думая, говорит Рут, – с двумя "Т". Нацисты давали криптоаналитикам вымышленные имена и отправляли работать на американское или английское правительства. Уэттенхайн был одним из таких, причем наиболее известных: не было ни одного мало-мальски важного открытия в немецкой криптоаналитике, к которому он не приложил бы руку. Он был послан с секретной миссией в США, где и работал во время холодной войны.

Военный преступник, работающий на правительство… Американцы обычно такие прагматичные… Кто бы мог подумать?

– Ты думаешь, Альберт мог быть Уэттенхайном?

– Возраст не соответствует. Возможно, его сыном. Мог бы спросить о моем самочувствии.

Рут кладет трубку. Ты представляешь историю. Историю Альберта, молодого немецкого криптоаналитика, который работал в Кауфбойрене и после прихода союзников был задержан и отправлен в научный центр Розенхейма. Блестящий криптоаналитик, чьим учителем был человек по имени Уэттенхайн. Когда ему предложили свободу в обмен на смену личности и сотрудничество с североамериканским правительством, он согласился при условии, что молодому Альберту будет сделано аналогичное предложение. Альберт получил новое имя, сделал карьеру в ФБР во времена холодной войны, а в семидесятых был направлен в Боливию. Когда ты в последний раз приходил к нему, он намекнул тебе на свою связь с Уэттенхайном…

Слухи подтвердились. Альберт действительно был нацистом, но не беглым. Он был агентом ФБР. Возможно, в бреду он не случайно упоминал имена известных криптографов и криптоаналитиков, но всегда избегал касаться периода с 1945 по 1976 год, когда он был подпольным путем переправлен в США, а после – в Боливию. Это время его работы в ФБР. Возможно, немец Альберт, чтобы осуществить свои планы в Соединенных Штатах, во вражеской стране, должен был утаивать сведения о своей жизни до 1945 года. Сейчас же, в предсмертном бреду в его памяти всплыли годы, когда он предавал свою родину. Создание Тайной палаты в Боливии освободило его от необходимости работать в США.

Возможно, ты никогда не узнаешь правды. Но тебе достаточно знания факта великой преемственности в криптоаналитике, идущей от Уэттенхайна к Альберту, а от Альберта – к тебе.

У тротуара останавливается джип одного из твоих соседей. Он предлагает довезти тебя до дома. В машине идет разговор о том, что правительство, которое не сумело вовремя разрешить возникший конфликт, теперь потеряло контроль над ситуацией.

– Но меня беспокоят даже не забастовки, – говорит сосед. – К ним мы уже привыкли и даже не обращаем особого внимания. Знаете, что меня волнует? Вирусы в компьютерах и нападения на сайты. Такого раньше никогда не случалось, и к этой проблеме нужно отнестись более чем серьезно. Я работаю в аэропорту, и для нас атаки такого рода гораздо опасней, чем для остальных. Какой-нибудь вирус может одним махом парализовать всю нашу работу.

– Членов "Сопротивления" – единицы, – говоришь ты, не глядя на собеседника. – Наш технологический уровень не так высок, чтобы кибертерроризм стал проблемой для страны.

Но ты не договариваешь: "Сопротивление" уже практически парализовало работу Тайной палаты. Нападения не имеют массового характера. Однако своими сообщениями на твой электронный адрес люди из "Сопротивления" добились того, что ты ощутил беспокойство и даже более того – почувствовал себя виновным (Рут в течение многих лет не могла этого добиться).

Ты пытался как можно рациональнее объяснить самому себе свою непогрешимость. Огромными усилиями воли ты заставлял себя поверить в нее. Но в конечном итоге не мы управляем своими мыслями, а они – нами.

– Все равно, – говорит сосед. – Судя по несогласованности действий, их действительно немного. Но правительство не делает того, что нужно бы сделать: создать специализированную организацию для борьбы с преступлениями такого рода.

Ну как сказать ему о Тайной палате?

– А вот открыть какую-нибудь частную фирму – это всегда пожалуйста, – продолжает сосед. – Я говорю вам, что сейчас – это просто цветочки, а ягодки будут потом, через несколько лет.

– Мы не смотрим в будущее, – говоришь ты без особого желания продолжать этот разговор. – И реагируем только на то, что уже случилось, никак не раньше.

Оставшуюся часть пути вы молчите.

Ты ищешь в мобильном телефоне канал новостей. Лана Нова, с перламутровыми румянами на скулах и в облегающей черной футболке, сообщает, что уже имели место тридцать смертей в самом Рио-Фугитиво и три – за городом, есть трое убитых среди полицейских. Правительство, осаждаемое со всех сторон, решило уступить требованиям Коалиции и обещало объединиться с полицейскими, бастующими в Ла-Пасе, а также с кокаиновыми лидерами из Чапаре, аймарами из окрестностей озера Титикака и предпринимателями из Санта-Круса. Монтенегро решил в последние месяцы своего правления пустить все на самотек, отложив решение всех проблем на будущее, когда они свалятся на плечи нового правительства, выборы которого состоятся в августе следующего года. Это произойдет через шесть месяцев, а президентская кампания начнется уже в январе. Свои кандидатуры выдвинули один из кокаиновых лидеров и нефотогеничный экс-алькальд Кочабамбы. Ты не понимаешь нерешительности Монтенегро: ты, как никто другой, знаешь, что если власть бездействует, то воцаряются хаос и анархия, и тогда любая группа забастовщиков чувствует в себе силы управлять государством. Именно это сейчас и происходит. Ты не слишком хорошо разбираешься в политике, не хочешь вмешиваться в это дело и анализировать все стороны конфликта; единственное, что ты знаешь точно: ни одна страна не может существовать без твердого управления сверху.