–  Поговорим.
– Фигурист посмотрел на часы и заторопился: - Только в машине, я уже на тренировку опаздываю.

Они вышли из кафе и вернулись на стоянку под выгоревшими окнами Панова.

–  Поедем на моей, - попросил фигурист, - а за квартал до катка я вас высажу, ладно? Не хочу, чтобы нас кто-то видел вместе. Особенно Инга.

Денис не возражал. Хотя если Инга Артемова такая уж ловкая и изворотливая, как ее изображает Панов, об их встрече она все равно сможет узнать. От соседей, например. На Панова все только и пялятся. Он вообще личность известная, а тут еще пожар.

Вырулив со двора, Панов включил лазерный проигрыватель и, барабаня пальцами по рулю в такт музыке, предложил:

–  Записывайте. Или запоминайте. Итак, список моих врагов.

Денис предпочел бы воспользоваться диктофоном и попросил выключить музыку - за залихватскими воплями «Gorilas» он сам с трудом слышал Панова, а пленку потом расшифровать будет просто невозможно. Однако фигурист наотрез отказался:

–  Никакого диктофона. Инга найдет у вас кассету, и все - конец нашей конспирации. Так, если о нашей с вами встрече ей кто-нибудь доложит, скажу, что вы представились следователем из МЧС, спрашивали про пожар, и все. А с кассетой не отмажешься.

Бо уже диагноз, хмыкнул про себя Денис, паранойя чистейшей воды. Где Инга найдет кассету, как найдет?.. Но пришлось доставать блокнот и ручку. Кстати, а если она найдет записи?..

–  Под номером один Инга Борисовна Артемова, - сделав упор на «Борисовна» продиктовал фигурист.
– И три восклицательных знака поставьте, потому что обидел я всех примерно одинаково, но Инга среди всех самая мстительная, самая последовательная и самая целеустремленная.

–  Давайте вначале поговорим о том, что вы такого совершили, что обзавелись таким количеством недоброжелателей, - предложил Денис.

–  Давайте, - кивнул Панов.
– Я, между прочим, всего лишь понял в один прекрасный момент, что жил неправильно. На первом месте долг, а себя - побоку. А потом встретил Светку и решил: хватит. Светка - это Светлана Рудина, если вы не в курсе.

–  В общем, в курсе.

–  Да, и, когда я разобрался, что люблю ее и она меня любит, пришлось выбирать: или она и мы, или все остальное. А люблю я ее больше жизни. Если так вопрос встанет, могу и спорт бросить. Но этого я не хочу, и она тоже не хочет. Поэтому мы решили, что все: будем вместе тренироваться и на чемпионат мира заявимся как Рудина - Панов. Звучит, а? Светлана Рудина - Алексей Панов!
– он счастливо расхохотался.
– И обскачем там всех.

–  И очевидно, Сванидзе можно записать под номером два?
– справился Денис.
– Или я ошибаюсь?

–  Валяйте пишите. Георгий Сванидзе. От Светки он с ума сходит, ревнует жутко, может зарезать, бомбу подложить, пожар, кстати, он мог устроить. Я еще про Ингу хотел сказать. Если Сванидзе действительно на Светке зациклился, то Ингу я как личность особо не интересую, точно вам говорю. Ей важны только деньги и титулы, а тут без меня будут проблемы. Где она еще такого партнера найдет? Нигде. Никто ее выбрыки терпеть безропотно не станет. Дальше пишите Татьяну Весталову и Вячеслава Карпова - тренеры наши с Ингой. Эти ни за что не простят, если я от них уйду, да еще накануне чемпионата мира. А я уйду. Потом Анна Трусова и Ольга Красовская - тренеры Светы и Сванидзе. И им наша любовь поперек горла. Обязательно запишите еще Борис Борисыча Артемова - отец Инги, генерал и тот еще мужик. То есть мужик хороший и до сих пор любил меня, как родного сына, но, если узнает, что я его девочку обидел, застрелит и не поморщится. Еще всякие чиновники из Госкомспорта, Федерации фигурного катания и прочих инстанций, которым мы ломаем игру и которые считают, что ради России-матушки можно и нужно на себя наступать. А то, что Россия от такой пары, как мы со Светкой, может, лишнюю золотую медаль заполучит - они даже предположить не хотят. Еще, наверное, если совсем уж всех перечислять, запишите Ингин фан-клуб, есть такие. Когда в бульварных газетках появились намеки, что у нас с Ингой что-то не заладилось, посыпались всякие угрозы, уговоры, устыдить меня пытались некоторые, а Ингу, конечно, все жалеют.

–  Все?
– спросил Денис, видя, что фантазия Панова иссякла.

–  Вроде бы все.

–  И вы совершенно уверены, что покушения на вас вызваны именно вашими отношениями со Светланой?

–  Уверен. Потому раньше и не переживал особенно. Меня просто пугали - думали, возьмусь за ум, выброшу Светку из головы. А теперь, когда мы твердо решили, что будем вместе, - могут и убить.

–  Вам прямо так и заявляли, когда били? Вас же били?

–  И били тоже. Но молча. Сам должен был, очевидно, сообразить, за что бьют. Еще машину вот пришлось новую покупать, из-за того что старая - всмятку, ремонт в квартире надо делать, экипироваться, считайте, с нуля: сумка с двумя парами коньков в смятом багажнике осталась, теперь и вся остальная форма сгорела… - Панов затормозил у тротуара.
– Здесь я вас высажу, ладно?

–  Хорошо, но есть еще пара вопросов. Вы можете описать нападавших?

–  Нет. Всегда били в темноте. Если в подъезде, то предварительно вывинтив все лампочки. Если на улице, только вечером, в темном углу. Когда авария случилась, из-за того что меня подрезали, у «десятки», которая подрезала, стекла были тонированные. Каждый раз это были здоровые, молодые, наверное, парни, но я все равно уверен, что это Инга все подстраивала.

–  И все-таки давайте забудем на секунду о Рудиной. У кого-нибудь еще есть причины вас ненавидеть?

–  Предположить, что Светка ни при чем и ничего у нас не было?

–  Да.

–  Ну не знаю… - Панов задумчиво уставился в потолок кабины.
– Есть еще американцы Линда Вайт и Роберт Джувелер - наши заклятые конкуренты. Они наобещали у себя в Америке, что возьмут золото на этом чемпионате мира. Золото им светит, только если все наши не выступят. Эти в принципе могли костоломов нанять, но их костоломы по печени бить не стали бы. Они бы колено сломали или руку.
– Он засмеялся громко и раскатисто.
– Все мои друзья и враги на льду или где-то рядом.