— Начальника нету.

— А когда будет?

— Поди угадай.

— Тогда я здесь его подожду, — упрямо сказал Денис, представляя, как сейчас сядет на табурет и уснет.

Грязнов прислонился к дощатой стене, разглядывая усыпанную опилками землю. Кажется, задремал.

— Ну че, доехал? — спросил знакомый голос.

Грязнов обернулся. Его попутчик теперь был в военной форме. В чине полковника.

— Вы и есть начальник лагеря? — удивился Грязнов.

— А че, нельзя?

— Я к заключенному Антону Владленовичу Петрову.

— По какому делу?

— По личному, полковник, — улыбнулся Грязнов. — А че, нельзя?

Полковник рассмеялся. Он отдал распоряжения и повел Дениса за собой.

— Тут он. Давай только чтоб без глупостей.

Денис открыл дверь. Бритый наголо человек поднялся:

— Заключенный Петров…

— Садитесь, Антон, давайте знакомиться.

Рук они друг другу не жали. Грязнов откинулся на спинку стула и закурил.

— Ой, простите, курите? — предложил он Антону.

— Нет.

Грязнов рассказал, по какой причине приехал, о встрече с Владленом Николаевичем, о Ксении, о кино…

— Вот, собственно, и все.

— Очень увлекательная история, — улыбнувшись краем губ, сказал Антон. — Как отец?

— Владлен Николаевич молодцом, — сказал Грязнов. — Привет вам передавал.

— Спасибо.

— И посылку. Но ее еще не проверили, — кивнул на дверь Грязнов.

— Понятно.

— Ничего, что я вас просто Антоном зову? Могу и по отчеству. Но мы, кажется, одного возраста.

— Да, одно поколение, — кивнул Антон. — Ничего. Меня тут и не так кличут, разрешения не спрашивают. Значит, с отцом все в порядке?

— Антон, вы убили Некрасова? — спросил Грязнов.

Антон вздрогнул, но на вопрос не ответил, просто кивнул. Так отвечают на вопрос — «Ты уже позавтракал?».

— Я понимаю, жена вам изменяет, вы узнаёте об этом и… — сказал Грязнов.

— «Изменяет», — словно попробовал слово на вкус Антон. — Смешно. До этого она мне не изменяла…

— Так вы знали?

— Нет. Ничего я не знал! Я просто взбесился. Он еще драться полез. Я был пьян, ничего не помню…

— Очнулся — гипс, — тихо сказал Грязнов.

— Что?

— Нет-нет, я так. Продолжайте.

— Что продолжать?

— Вы специально пришли, чтобы их, ну… застать?..

— Нет, мы пришли случайно. Ну и дальше вы знаете…

— Кто это видел?

— Да все это видели.

— И ваша жена?

— Если хотите, перейдем на «ты». Вам ведь так привычнее?

— Как хотите.

— Жена ничего не видела. Она убежала. В ванную, кажется.

— А потом?

— А потом я убежал. Валялся в каком-то парке. Потом пришел с повинной.

— Странная повинная. Ты ведь все отрицал.

— Ну обычное дело. Успокоится преступник, в руки себя возьмет, сознается даже, а как увидит собственными глазами, что натворил, так страшно станет — и давай опять отнекиваться.

Грязнов вскинул глаза.

— Обычное дело, — ответил не сразу. — А ты, значит, преступник?

— А кто ж я еще, по-твоему?

— Ясно.

Грязнов уже подумал, что зря сюда прикатил. Ничего нового Антон ему не сказал. Правда, вел он себя странно. Но посиди в лагере, — может, вообще шизанешься.

— А Игорь Сабанов? Почему он покончил с собой?

— А почему ты решил, что это было самоубийство? — тихо спросил Антон. — Игоря убили.

— Кто?

Антон провел рукой по стриженой голове:

— Не я.

— А кто?

— Я уже сказал.

— Твой отец говорит — мудрому достаточно. А я ему на это — я немудрый.

— Игорь не мог себя убить, понимаешь. Это была глыба. Скала. Железо. Мы еще писюхами в лесу заблудились, заныли все. А он: я вас вытащу. Пацан, понимаешь?!

— Кто же его убил? Белоусов?

— Может быть. Не знаю.

— Некрасова с мужем?

— Может быть.

— Кто?

— Если бы я только мог знать…

Дверь открылась. Антон нервно обернулся.

Вошел охранник:

— Пора.

Антон поднялся:

— Отцу привет передавайте. Ему я посылку собрать не смогу…