— Да, моментально.

— Нет, лучше, когда во сне, — мечтательно произнес другой высокий чин.

— Эх, да все там будем, — подытожил третий.

— Вы пока не уходите никуда. — К Грязнову склонился молодой человек в штатском. — Сейчас все запротоколируем, а вы распишетесь.

Денис кивнул.

— И вы тоже, — обратился молодой человек к доктору.

На фоне реанимационного автомобиля лощеный репортер радостным голосом наговаривал стенд-ап:

— Именно здесь перевернулась последняя страница жизни одного из авторов Конституции России…

Едва санитары вынесли носилки из подъезда, как их тут же атаковали телеоператоры. Милицейское оцепление с трудом справлялось с таким ожесточенным напором. Расталкивая друг друга, журналисты тыкали микрофонами в пустоту, надеясь, что кто-то вызовется сделать официальное заявление.

— Дайте дорогу! — рявкнул на них санитар.

— Ишь, налетели, — смотрел в окно самый старший милицейский чин. — И как только пронюхали?

Кто-то включил телевизор. На экране красовался тот самый лощеный репортер.

«…Он ушел. Вместе с ним ушла целая эпоха. Алина?»

«Михаил, а что сейчас происходит за вашей спиной?» — спрашивала ведущая.

«Сейчас за моей спиной как раз выносят тело теперь уже покойного Владлена Николаевича Петрова. Вот вы видите, носилки несут четверо санитаров, а тело накрыто белой простыней. Сейчас его загрузят вот в этот автомобиль и отвезут, по предварительной информации, в морг кремлевской клинической больницы. Алина?»

«Спасибо, Михаил…»

— Какой цинизм. — Милицейский чин хотел с возмущением выключить телевизор, но его остановил старший по званию:

— Погоди, надо узнать, как «Спартак» сегодня сыграл.

— А завтра сможете подъехать к нам на пять минут? — Молодой человек снова вырос перед Грязновым. — Это формальность, но надо.

— Да, конечно.

— И в последний раз. С вами больше никого не было?

— Нет.

— Спасибо…

Денис присел на капот «жигуля» и курил, наблюдая за тем, как телевизионщики с чувством исполненного долга сворачивали свою аппаратуру.

Ксения выскочила из машины чуть ли не на ходу и побежала в подъезд. Грязнов едва успел перехватить ее.

— Пусти! — сквозь слезы простонала она.

— Тебе не надо туда, там чужие люди, его уже увезли…

— Это его дочь! — вдруг указал на них пальцем какой-то репортер. Девушка, можно вас на минутку? Один вопрос!

— Да не было у него дочери! — сдерживал его оператор.

— Ну, значит, невестка!

— Точно, это жена его сына, который человека убил! — воскликнул кто-то из его коллег.

Теперь Ксения не сопротивлялась. Она сама прыгнула в Денисов автомобиль и чуть не защемила дверцей особо наглого репортера, который уже тыкал ей в лицо свой микрофон.

Грязнов врубил мотор, и «жигуль» рванул с места.

Денис проснулся от яркого света, бившего в глаза. Он лежал на кухне, на узкой тахте. Один.

В дверном проеме стояла Ксения. Всклокоченная, с распухшими от рыданий глазами. Казалось, она постарела за ночь лет на десять.

— Проснулся? — Она утомленно прислонилась к косяку. — Спасибо тебе, родной… Знаешь, есть люди, которые всегда появляются в трудную минуту. Их очень мало. И я рада, что ты у меня есть.

Грязнов хотел было подняться, но она его остановила.

— Лежи, я приготовлю кофе. Обо мне не беспокойся. Кажется, я этот кошмар пережила…

Денис быстро принял душ, заглотнул кофе и тихо вышел из квартиры. К тому моменту Ксения уже спала.

Денис уже навешивал замок на дверь своего гаража, когда во двор спустился Цыган.

— Ну что, сбылось предсказание? — Он начал фразу шутливо, но вдруг осекся, столкнувшись с тяжелым взглядом Дениса.

— Наполовину. Он сам умер. Сердце, третий инфаркт…

— Ни фига!.. — Цыган остолбенел. — Ну Медведь!.. А его случайно не…

— Нет, это все при мне случилось… — Грязнов опустил голову. — Вот так… Что-то я тебе сказать хотел… Вылетело…

— В качестве замечания: у тебя в квартире всю ночь свет горел и какой-то мужик расхаживал.

— Самоха! — хлопнул себя по лбу Грязнов. — Я же его запер!

И он бросился к своему подъезду.

— А что сказать-то хотел? — крикнул ему вслед Цыган.

— Ты куда сейчас?

— На работу!

— Вечером зайду!

Самохин лежал поперек кровати и надрывно храпел. На полу, у его изголовья, выстроилась целая батарея пустых бутылок из-под пива.