— Сац сделал свой ход, — ответил ему Голованов. — Но боюсь, прижать его пока не удастся.

— Доказательств нет, — поддакнул ему Демидыч. — Кое-кто слишком метко стрелял.

Сева пожал плечами: дескать, подумаешь, ну стало одним подонком на земле меньше, ну и что?

— А кто такой этот Сац? — спросил облепленный пластырем Филя.

— А ты не знаешь? — Сева удивленно приподнял брови. — Да-а, отстал ты от жизни, браток. Ой как отстал. Будет тебе наукой — меньше надо по чужим гаражам отираться…

— Сева, не играй с огнем, — пригрозил ему Агеев. — Колись скорее: кто такой этот Сац-обоссац?

— Сац, — сказал Сева, назидательно поднимая палец, — или, как ты, уважаемый Филя, неприлично выразился, «обоссац»… Это не кто иной, как глава небезызвестного финансового холдинга «Гималаи».

— Витиевато говоришь, — поморщился Филя, — но разобрать можно. Ты, Демидыч, считаешь, что концы обрублены, а я думаю, что это далеко не так.

— Но ведь те двое мертвы, — напомнил товарищу Володя Демидов. — Они ничего уже не смогут нам рассказать.

— Мы знаем их клички, — возразил Агеев, силясь рассмотреть свое изуродованное побоями и неквалифицированной медицинской помощью лицо в зеркале заднего вида.

— Тот, что покрупнее, — продолжил Филя, — это Лом. А у пожилого кличка Чалый. Можно попробовать вычислить их.

— Филя дело говорит, — кивнул Демидыч. — Узнаем «крышу» господина Саца. А там уже подумаем, как его можно прищучить.

— Ладно, доберемся до офиса, потом подумаем. Филипп, ты уверен, что тебе не надо к врачу?

— На все сто! — ответил Агеев. — Свои раны я привык зализывать сам. Ну или с помощью близкого друга женского пола. Кстати насчет женского пола. Я так понял, что Лена Озерова не имеет к тому, что произошло с Доли Гординой, никакого отношения. В «Красных раках» она долго пытала Саца и Шустова… Явно подозревала, что они в чем-то замешаны.

— Ну а Шустов что? — поинтересовался Денис. — Небось «девочка моя, я прошу тебя, возьми себя в руки. Я клянусь тебе здоровьем моей покойной мамы, что мы с Олегом не имеем к смерти Доли никакого отношения»!

— Что-то вроде этого, — кивнул Филипп.

Вдали послышался вой милицейской сирены. Спустя минуты три машины с мигалками остановились на пустыре.

— Явились не запылились, — пробурчал Сева.

Дверцы машин распахнулись, и из них высыпали люди в камуфляжных одеждах с автоматами наперевес.

— Всем выйти из машины! — крикнул тот, что был впереди. — Руки за голову! Оружие на землю!

— Ну что, ребята, — повернулся к коллегам Денис, — надо выходить. А то еще пальнут с перепугу.

— Эти могут, — кивнул Сева, открывая дверцу со своей стороны. — Я пошел. Если что — сложу свою голову первым, как герой.

Сева вышел из машины и заложил руки за голову.

— Отставить! — скомандовал громкий голос у камуфляжников за спиной.

К машине неспешной походкой шел Вячеслав Иванович Грязнов, начальник МУРа и по совместительству родной дядька Дениса.

Подошел, сердито посмотрел на ребят и сказал:

— Будем сидеть или попробуем все-таки выбраться из машины?

— Товарищ генерал, так вы ж сами сказали — отставить, — ухмыльнулся Филя.

— Вылазь, умник, — нахмурил брови Грязнов.

Посмотрел на Дениса и добавил:

— Это всех касается… А к тебе, уважаемый директор, у меня особый разговор.

Сотрудники «Глории», кряхтя и чертыхаясь, выбрались из «БМВ» и предстали перед Грязновым-старшим во всей красе.

Вячеслав Иванович оглядел всю команду, остановил взгляд на Филе, покачал головой и сказал:

— Хорош.

— Служу отечеству, — вяло пошутил Филя.

— Дослужишься у меня, — пригрозил ему генерал. — Вы стойте здесь, а ты, — он показал пальцем на племянника, — айда за мной, в машину. Расскажешь мне, что здесь произошло.

Грязнов повернулся к своим подчиненным и скомандовал:

— Оцепите место. Чтоб ни одна мышь не проскользнула.

Подчиненные кивнули и кинулись исполнять приказание генерала. Один из них, тот, что был за старшого, как бы невзначай задел Голованова плечом и с язвительной усмешкой сказал:

— Ну что, частники, опять отличились?