Увидев направленный на него ствол, водила сразу понял что к чему. Не шумел, не сопротивлялся, разумно поднял руки, правда сказав при этом довольно злобно: «Зря вы это, братаны. Все равно ничего вы с этой тачки не поимеете».

Принял их, чудик, за местных угонщиков. За деревенских придурков, стало быть. На этом месте Сева приложил его по макушке и малость перестарался: некоторой проблемой потом было пристроить вырубленного водилу поестественнее — заснул, мол, человек, откинул головку назад и дрыхнет, утомился. Однако справились и с этим, причем достаточно шустро, так что у них осталось время, чтобы перегнать свою машину, поставить ее впритирку, бок о бок с «мерсом», и даже пошарить у бандюков в «бардачке».

— Смотри-ка, Сев, граната. Видишь — лимонка, Ф-1. Это они, видать, так, на всякий пожарный водиле положили.

— Запал на месте? А ну дай ее мне! — приказал Сева, у которого сейчас башка работала с необыкновенной ясностью. Всегда, между прочим, так было, когда доходило до настоящего дела…

Те трое, которых они ждали, вышли из заведения довольно спорым шагом, оставив покупателей обмывать сделку в одиночестве.

Один амбал нагнулся над водителем, чтобы разбудить его, второй, забежав вперед, услужливо распахнул заднюю дверцу перед Кентом, степенно несущим заветный чемоданчик. Кент даже успел раздраженно бросить водителю:

— Что ж ты, мудила, двери-то не закрываешь? Ведь сказал же, блин, русским языком: запрись на замок и не высовывайся, жди нас!

«Бык», возившийся с водителем, недовольно посмотрел на «шкоду» — мешала — и, поймав Филин взгляд, небрежно тряхнул рукой — отъезжай, мол, чего вперся. Филя, якобы изо всех сил стараясь понять, чего от него хотят, совсем перегнулся к правому окошку, а в следующий момент, не дожидаясь, когда подвох с водителем раскроется, распахнув правую дверцу своей «шкоды», с такой силой ударил висевшего над водителем «быка», что тот, охнув, сполз наземь. Похоже, отключился.

Естественно, теперь им обоим пришлось тут же выскочить из машины. Филя спешил закрепить успех с помощью тяжелого «стечкина», а Сева, зажав на всякий случай в руке лимонку, готовился взять в работу второго амбала.

Еще только распрямляясь после тесноватого шкодовского салона, Сева, пустив в дело левую ногу, успел достать противника в голову как раз в тот момент, когда тот начал к нему разворачиваться всем корпусом. «Все-таки большая масса — это большая масса, — назидательно сказал самому себе тяжеловатый Сева. — Видишь что получается, если за весом не следить — на вид такой громила страшен, а реакция у него хоть немного, да заторможенная». Вот у Кента — у того реакция оказалась отменной: какое-то мгновение — и пушка уже торчала в его синей от татуировки клешне. Но Сева, глядя ему прямо в глаза, как бы никуда больше не торопясь, выдернул чеку и, не отрывая взгляда от злобно сверкающего глазами пахана, просунул руку с гранатой в салон.

— Ты лучше брось пушку-то, Кент, — тихо посоветовал он, а то тут сейчас такое рагу будет!

Кент подумал немного, подумал еще, но пистолет свой отдал только тогда, когда зашедший с другой стороны Филя распахнул еще одну дверцу «мерседеса». Тут же они вдвоем завели Кенту руки за спину, надели на него наручники.

— Что и требовалось доказать, — мудро пробормотал Сева, вставляя чеку на место.

Проделав это, он на всякий случай огляделся. Все произошло столь стремительно, что, похоже, никто из немногочисленных свидетелей — в машинах, на крыльце ресторана — так ничего толком и не заметил. Убедившись в этом, Сева впихнул в салон заваленного им амбала, который пока и не думал приходить в себя, — не бросать же страдальца на виду у всех, верно? И вобще, если бы вокруг никого не было, совсем никого, можно было бы засунуть его в багажник, как, впрочем, и второго, до сих пор сидящего под водительской дверцей. А так пришлось приказать Кенту лечь на пол, после чего Филя и Сева совместными усилиями втянули на заднее сиденье и второго амбала тоже.

— Ты чего, сука! — завопил вдруг Кент. — Ох…л, что ли!

— Заткнись, говно! — рявкнул на него Филя, усердно трамбовавший своих пассажиров. — Подумаешь, наступили на него!.. Все, командир, — сообщил он Севе, забираясь между бесчувственными амбалами и с удовольствием ставя ноги на лежащего внизу Кента. — Посадка окончена, можно ехать.

— Да ты чего? — удивился Сева непонятливости компаньона. — Ты чего, здесь, что ли, собрался ехать? В «мерсе»? А ну давай в нашу машину и кати впереди курсом на старую Каширку. Ищи подходящее место, чтобы с этими уродами политбеседу провести. Да поглядывай, как бы нам на ментов не нарваться…

Кент давно уже подсел на иглу, и сейчас ему было тоскливо не столько оттого, что он так по-дурацки попался в лапы каким-то непонятным хмырям, сколько оттого, что на него все сильнее накатывало неудержимое желание уколоться. И это было погано, потому что, если он не сделает укол в течение ближайшего часа, еще через полчаса у него начнется ломка. И главное, доза была у него при себе, в кармане, только вот как воспользоваться этим сейчас, со связанными-то руками? Попробовать уболтать вот этого, что сидит за рулем, может, что-нибудь получится?

И тут сидевший за рулем фраер, что показывал ему гранату, словно прочтя его мысли, заговорил с ним сам:

— Ты чего джип-то на шоссе оставил? — поинтересовался он.

— Тебе-то что за дело? — не удержался от грубости Кент. (Еще чего — будет он со всяким дерьмом церемонии разводить, много чести.)

— Мне-то? — хмыкнул фраер. — Да никакого. Просто хотел понять — совсем ты дурак или просто уже обнаглел до того, что сам себе доказываешь, будто ничего на свете не боишься…

— Много чести кому-то чего-то доказывать, — гордо огрызнулся Кент, но все же снизошел до объяснения: — Эти, ну с которыми я встречался, такое условие поставили: чтобы их трое и нас трое, и никаких подозрительных машин поблизости. — Отвечал он нехотя, сквозь зубы, по-прежнему не очень понимая, что происходит: ни опасности настоящей не чувствовал (а у него на опасность чутье было — как у волка), ни серьезности происходящего — так, не нападение, не захват, а что-то вроде какой-то пионерской игры… Правда, в чемодане у него была огромная сумма денег, но за деньги он почему-то не боялся: вряд ли и среди уголовников найдется смельчак, который рискнул бы выдернуть деньги из-под самого Никона. Может, это менты? Какая-нибудь ФСБ? Как бы это половчей выведать… Увидев, что сидевший на водительском месте мужик после его ответа удовлетворенно кивнул головой, Кент, воспользовавшись этим расположением, осторожно спросил: