— В клубе? — мгновенно охрипшим голосом спросила Виктория. Руки ее застыли.

— Ну да, в клубе, где же еще. Так вот, он был среди налетчиков. Как его зовут, кстати?

— Я не успела с ним познакомиться, мы просто танцевали, — сухо откликнулась Виктория. Пальцы ее снова забегали по клавишам. — …Если это вообще он. Вы же говорите, бандиты сильно избиты.

— Да, избиты, — злорадно подтвердил лейтенант. — Но не до неузнаваемости, конечно. У нас там не гестапо. Так что опознать вполне можно.

Он сладострастно наблюдал, как погасло ее лицо, как опустились уголки губ, как нахмурился чистый лоб.

Вот-вот, почувствуй, что такое душевная боль! Будешь знать, в кого следует влюбляться!

Лейтенант, посвистывая, направился к двери.

— Я в буфет, если вы не против, Виктория Михайловна, — язвительно сказал он.

Виктория рассеянно кивнула. Весь день, стуча по клавишам, отвечая на звонки, вопросы генерала, посетителей комендатуры, — весь этот длинный рабочий день она думала, как организовать побег.

Ее не занимало, почему Максим пошел на такой шаг, почему оказался среди грабителей — это выяснится позже. Главное сейчас — вызволить его из беды. Как назло, это был день приема граждан по личным вопросам и народу в приемной было очень много. Сидя в очереди, люди обсуждали ночное происшествие, и оно обрастало самыми невероятными подробностями. То говорили, что налетчиков пятеро и среди них есть женщина, то их становилось вдвое больше и оказывалось, что они поубивали чуть не целую роту НКВД. То, наоборот, всего двое, но таких матерых, что им удалось «завалить» троих человек охраны, перетаскать тяжеленные мешки на телегу и умчаться на лошадях. если бы не случайное появление машины с солдатами, убежали бы!

— А убитые есть?

— Нет, вроде нет.

— А я слышал, есть! Не то пятеро, не то шестеро.

— Главное, один из налетчиков совсем молодой! Лет двадцать! Вот ведь поскудники. Это что же завтра будет? И куда смотрят. В городе орудует банда.

Слушая эту бесконечную болтовню, Виктория едва не теряла сознание. Когда она в очередной раз прижала пыльцы к вискам, неприятно высокий, но властный голос прервал разговоры.

— Товарищи! Прекратите сеять панику! Банда обезврежена. А налетчиков было всего трое. И никто не убит! Что не снимает с них ответственности, разумеется. Сидят по камерам, голубчики. Так что, знаете ли. Не надо вот это вот. И секретарю работать мешаете, — он внимательно посмотрел на Викторию.

— А вы откуда, простите, знаете?

— А я там работаю! В тюрьме! Еще вопросы есть? Тогда извините.

Он уткнулся в газету. Виктория продолжала работать, изредка поднимая глаза на сотрудника городской тюрьмы. Круглое лицо, невыразительные рыбьи глаза под тяжелыми веками. Неприятное лицо.

Мужчина оказался последним посетителем, когда он вышел из кабинета коменданта, рабочий день закончился.

— Вита, вы свободны, — отпустил ее генерал.

Она быстро убрала бумаги в сейф, подхватила сумочку и кинулась на улицу, по которой, не торопясь, шел тот самый сотрудник тюрьмы, который ее так интересовал. Конечно, среди сотрудников этого учреждения были люди, которые могли помочь Максиму, но это были люди Курта, а его она пока ни в коем случае не хотела посвящать в эту историю, — иначе ее возлюбленному угрожала бы смертельная опасность — майор ревнив и жесток.

Она шла за грузным мужчиной, не зная, как и с чего начать разговор, но неожиданно он сам остановился возле киоска с газированной водой, попросил стакан с клюквенным сиропом и отошел в сторону. Девушка немедленно сделала то же самое, подошла к мужчине, сказала первое, что пришло в голову:

— Какой жаркий день!

— Да уж. Но вы ведь не за этим ко мне подошли, Виктория Михайловна? У вас, я вижу, дело ко мне, так?

— Так.

— Здесь говорить нельзя.

— Да, да, конечно!

— Давайте через полчаса в сквере у площади Рынка.

Он вернул продавщице стакан и удалился.

Эти полчаса были для Виктории самыми длинным минутами в ее жизни. Она вспоминала погибшего из-за нее Пауля. Всю свою жизнь последних пяти лет, жизнь, отданную в чужие руки, подчиненную чужой воле. И вот теперь, когда ее сердце ожило, у нее хотят отнять ее любовь. Нет, нет и нет, чего бы это ей не стоило. Только бы он пришел на встречу! Только бы не обманул ее!

Виктория прогуливалась по аллеям сквера, глядя на целующиеся влюбленные парочки, на молодых мамаш, прогуливающих детей, на старушек, сидевших группками, похожими на нахохлившихся воробьев.

Мужчина сидел на уединенной скамейке, спрятанной в тени высокого дуба. Он читал газету. Виктория села рядом, вежливо спросив:

— Я не помешаю?

— Нет, Виктория Михайловна, — пряча лицо за газетой, отвечал он.

Девушка села, не зная, как начать разговор.

— Я так понимаю, вам нужна моя помощь?

— Да. Видите ли, в тюрьму попал близкий мне человек.

— Максим Орлов?

— Максим, да. Фамилию я, честно говоря, не знаю. Да, откуда вы.

— Профессия такая. А если честно, я видел его на стадионе, на репетиции праздника. Времени у нас мало, буду краток. Вы хотите, чтобы я организовал ему побег, так?