Толстые молочно-белые катаракты заполнили глаза Королевы Виктории, и благородная старая кобыла полностью ослепла. Будь она помоложе, он попробовал бы удалить катаракты, но как рабочая лошадь она уже никуда не годилась и он не видел необходимости причинять ей лишнюю боль. Однако и забивать ее он не спешил, потому что она, похоже, вполне довольствовалась прогулкой по лугу, где ее навещали все обитатели фермы, чтобы угостить яблоком или морковкой.

Но семье нужна была лошадь, которую можно было бы использовать, когда Роб уезжал. Вторая кобыла, Бесс, была еще старше Вики, скоро и ее придется менять, и Роб продолжал искать подходящую кобылу. Он был человеком привычки и очень не хотел приспосабливаться к новому животному, но наконец в ноябре купил у Шрёдера универсальную лошадь, маленькую гнедую кобылу, ни молодую, ни старую, за достаточно разумную цену; так что он бы не сильно расстроился, если бы она не совсем отвечала их требованиям. Шрёдер звал ее Труди, и они с Сарой решили не менять кличку. Он ненадолго выезжал на ней, ожидая подвоха, хотя в глубине души знал, что Альма и Гус не продали бы ему плохую лошадь.

Одним морозным днем он поехал на Труди навещать больных; по обычному маршруту — весь городок и окрестности. Лошадка была поменьше и Вики, и Бесс, казалась более костлявой под седлом, но хорошо слушалась и была в целом очень спокойным животным. К тому времени, как спустились сумерки и они вернулись домой, он понял, что она прекрасно подходит им, и не спеша вытер ее, напоил и накормил. Шрёдеры обращались к ней только по-немецки. Весь день Роб Джей разговаривал с ней по-английски, но теперь погладил ее по боку и, улыбаясь, сказал: « Gute Nacht, meine gn"adige Liebchen» [9] , — опрометчиво израсходовав сразу весь свой запас немецких слов.

Он взял фонарь и пошел к выходу из амбара, но, когда показался в дверях, прозвучал какой-то громкий хлопок. Он постоял, пытаясь понять, что это, стараясь поверить в то, что это вовсе не ружейный выстрел, а другой, похожий на него звук. Его сомнения развеял второй выстрел, последовавший вслед за первым: раздался глухой стук и щелчок, и с перемычки двери слетела щепка, сбитая пулей — меньше чем в восьми дюймах от его головы.

Придя в себя, он быстро шагнул назад и задул фонарь.

Он услышал, как открылась и хлопнула дверь черного хода, услышал топот ног.

— Папа! Ты живой? — крикнул Алекс.

— Да. Иди в дом.

— Что…

— Немедленно!

Шаги пошли в обратном направлении, дверь открылась и захлопнулась. Всматриваясь в темноту, он заметил, что дрожит. Три лошади беспокойно переступали с ноги на ногу в стойлах, а Вики тихонько заржала. Время остановилось.

— Доктор Коул! — услышал он приближающийся голос Олдена. — Это вы стреляли?

— Нет, кто-то выстрелил и угодил в амбар. Чуть не попал в меня.

— Оставайтесь внутри! — решительно крикнул Олден.

Роб Джей понял ход мыслей работника. До гусиного ружья, которое лежит у него в хижине, слишком далеко, и потому он принесет охотничье ружье из дома Коулов. Роб услышал его шаги, как он произнес «Это всего лишь я», как открылась и закрылась дверь в дом.

…И снова открылась. Затем шум удаляющихся шагов Олдена — и тишина. Прошло, наверное, минут семь — но они показались Робу столетием, — и шаги подошли к амбару.

— Никого там нет, насколько я видел, доктор Коул, а я хорошо искал. Куда он тут угодил? — Когда Роб Джей указал на поврежденную перемычку, Олдену пришлось встать на цыпочки, чтобы коснуться ее. Они не стали зажигать фонарь, чтобы хорошенько все рассмотреть.

— Да какого черта? — дрожащим голосом спросил Олден, и его лицо так побелело, что его даже стало видно, несмотря на окружающий мрак.

— Не может такого быть, чтоб это кто-то охотился на вашей земле. Стрелять так близко к дому, и притом что ни зги не видно! Если мне когда-нибудь попадется в руки этот подонок, больше он стрелять не сможет!

— Но ведь никто не пострадал. Я рад, что ты был рядом, — сказал Роб Джей, касаясь его плеча. Они вошли в дом вместе, чтобы успокоить семью и оставить в прошлом едва не произошедшую трагедию. Роб Джей налил Олдену бренди и присоединился к нему — такое случалось редко.

Сара приготовила его любимый ужин: зеленые перчики и молодой кабачок, нафаршированные пряным рубленым мясом и протушенные с картофелем и морковью. Он с аппетитом поел и похвалил кулинарные способности жены.

После еды Роб уединился в кресле на крыльце. Он понимал, что никакой это был не охотник: никто не охотится так близко к жилью, да еще в такое время, когда почти ничего не видно.

Связаны ли выстрелы и тайник? Скорее всего, нет. Ведь если бы кто-то и хотел отомстить ему за укрывательство беглых рабов, он скорее бы дождался, пока он спрячет в тайнике очередного негра. Тогда глупого доктора Коула арестовали бы, а выдавший его получил бы щедрую награду за раба.

И тем не менее Роб не мог отмахнуться от крепнущего подозрения, что выстрел был предупреждением и кто-то хотел, чтобы он задумался об этом.