Отправив Самурая на разведку, Кулио повел остальных в одно из многочисленных кафе на втором этаже. По дороге Степан от нечего делать разглядывал скудные залежи парфюма и спиртного в местном дьютифри. Викинг то и дело задевал сучковатой дубиной прохожих, а неисправимые ловеласы — Бюргер и Маньякюр — вовсю заигрывали с Лажатэль и Обломистой, которые в целях конспирации снова приняли человеческий облик.

Обосновавшись в кафе, Братья слегка расслабились.

Шу обнаружил по соседству барную стойку и умотал к ней. Фантик неуклюже расшаркался с официанткой и заказал всё, что было в меню. То есть — абсолютно всё. Стоимость блюд его, очевидно, не волновала.

— Я так понял, в аду с продуктами обычно не фонтан, — объяснил изгнанный король строго посмотревшему на него Кулио. — Кто знает, может, в последний раз так по-царски питаюсь. Перелет опять же. Ты в курсе про потерю калорий при перегрузках?

Эльф и Киборг сели за отдельный столик, заказали светлого пива и принялись болтать в ожидании рейса. Говорили о сверхпроводниках, гей-культуре, вечном конфликте человека и машины: одним словом — о наболевшем. Демократичный Киборг периодически хватал за шиворот проходящих мимо китайцев и деликатно интересовался их мнением по этим вопросам. Его удивляла подвижная мимика и выразительные жесты аборигенов. Незнание языка как-то само собой отошло на второй план. Когда биомеханический громила решал, что человек полностью с ним согласен, он его отпускал.

Некоторые пассажиры после беседы с Киборгом совершали непростительную ошибку: останавливались у барной стойки.

Ой зря…

Там начиналась зона активности Мага.

Шу юаней и баксов на выпивку не жалел — в ход шли все настрелянные у Кулио и других братьев полтахи с червонцами. А острое неодолимое желание напоить и осчастливить всю китайскую нацию, как Маг потом утверждал, возникло спонтанно. «Альтруизм вдруг прошиб», — объяснил он.

Спустя четверть часа в баре веселилась интернациональная компания со всеми атрибутами: русскими застольными песнями, цыганочкой с выходом, кавказскими тостами, расстроенной балалайкой и банкой черной икры.

Шу провел несколько показательных упражнений в магии, после чего барную стойку пришлось залить пеной из огнетушителя. Потом он организовал искрометные конкурсы: кто лучше знает приемы айкидо, скоростное разгибание подков двумя пальцами и приготовление «ерша» дюжиной способов без применения темных сортов пива.

В последнем Маг участвовал самолично. И, как успел заметить Степан, торжественно вручил сам себе приз.

Фантик был, как всегда, обстоятелен. Он по-русски рассказывал группе туристов из Монголии о том, как в детстве мог вылакать ведро пива, а теперь может только половину, потому что ряха в ведро не пролезает. Монгольские семьи сидели на огромных тюках с вещами и слушали изгнанного короля.

Не забывая обильно закусывать, он вещал простолюдинам о тонких аспектах кулинарии.

— Монгольская национальная кухня славится блюдами, приготовленными из молочных и мясных продуктов, а также мучными изделиями, — говорил Фантик, тщательно прожевывая кусок специально переперченного мяса по-французски. — Очень любят жители этой страны блюда из вареной несоленой баранины. Но самое популярное кушанье монгольской народной кухни — пенки. Для их приготовления молоко долгое время кипятят на слабом огне, а потом остужают. Когда остынет толстый слой пенок, их осторожно снимают лопаточкой и выкладывают на деревянное блюдо. Сворачивают вдвое, корочкой наружу, немного сушат и подают к чаю.

Маленький монгольский мальчик сглотнул и уставился на Фантика с еще большим интересом.

— Также в Монголии существуют и блюда, известные только в этой стране, — продолжил Фантик. — Например, борцог. Это куски мелко нарезанного теста, обжаренные в бараньем жире или масле. Или хальмаг — смесь пенок и муки. Пирожки с начинкой из сырого мяса. А вот любимый напиток в Монголии — чай с молоком, маслом или салом. А иногда и с солью.

Монгольский мальчик подошел к Фантику и потянул его за полу мантии, делая ручкой просящий жест и лепеча что-то на своем языке.

Фантик удивленно посмотрел на него и почесал складку второго подбородка. Мальчик продолжал загребать ладошкой воздух. Изгнанный король непонимающе пожал плечами и обернулся к Кулио.

— Пожрать ему дай, — сердито сказал тот и сплюнул в пепельницу абрикосовую косточку.

— А-а… — протянул Фантик. — А чего он сразу-то не попросил?

— Он монгол, — буркнул Кулио.

— Кто монгол? — повел бровью Фантик.

Кулио поднял на него взгляд и злобно прохрипел:

— Ты!

Изгнанный король озадаченно посмотрел на шефа и протянул мальчонке леденец на палочке.

Время шло, а Самурая всё не было.

Викинг передал поводок, на котором сидел бобер, журналисту и пошел бродить вдоль павильонов дьютифри. Он кривлялся и ворчал на покупателей косметики. Степан знал, что бородатого детину раздражают те чистюли, что мажут себя всякими кремами и благоухают, словно поле ландышей.

Кулио нервничал, потягивал пивко, то и дело поглядывал на часы. Рядом с ним сидели Лажатэль и Обломиста, тихонько перешептываясь о чем-то. Их бюсты, упруго стянутые голубыми топиками, притягивали взгляд не только Степана, но и дюжины зевак. Правда, подходить к барышням никто не решался: отпугивало соседство Киборга и Эльфа.