— А что мне делать, если я барабан? — удивился Барабанчик.

— Во всяком случае, без толку не барабанить, — ответил Барабан.

В глубине души он одобрял поведение Барабанчика. Да и сам больше всего на свете любил побарабанить.

Тут в разговор вмешалась Литавра. Она говорила медленно, и каждое её слово было тяжёлым, как удар молота.

— Бух, ох! — вздрагивала Литавра от звука собственного голоса. — Ну и шалунишка. Бух, ох! Ну и болтунишка.

А Гармониус сидел около Барабанного Замка и думал о том, что скучно, ну просто невозможно так долго слушать один только барабанный грохот.

Тогда он на том же листе бумаги нарисовал второй замок —

Казалось, что на землю свалился кусочек солнца — так ярко блестел Медный З амок, весь сложенный из больших и маленьких медных трубок — никелированных, посеребрённых, позолоченных.

Трубки и трубочки затейливо переплетались — прямые, полукруглые, круглые, свёрнутые кренделями и бубликами.

Гармониус остался доволен своей работой.

Не откладывая дела в долгий ящик, он произнёс волшебные слова:

— Тромб оне-фанфар оне-бомбард оне!

Их он тоже выучил в волшебной школе.

И сразу чуть ли не на голову волшебнику свалилось десятка два звучных Тромбонов во главе с дядькой Цуг-Тромбоном.

Они стали в ряд и давай дудеть и голосить на все лады.

— Я, кажется, перестарался! — воскликнул Гармониус и зажал уши. — Надо быть поосмотрительнее и не болтать лишнего.

— Тр омба… —осторожно произнёс он ещё одно волшебное слово.

— Я здесь, ту-ту, та-та! — услышал он звонкий голос Трубы. — Кто звал меня, ту-ту, та-та?

Затем Гармониус поселил в Медный Замок ещё несколько медных музыкальных инструментов: Великана-Гелик она, дядю Саксоф она, его племянника Сак-Соф ончика и удивительную красавицу Валт орну. Она вся была увита позолоченными медными кольцами.

Но Гармониус и на этом не успокоился: давно известно, что волшебники не любят сидеть сложа руки.

Он снова взял в руки карандаш, расправил нотный лист и нарисовал ещё один замок —

Взмахнув рукой, Маэстро воскликнул:

— Рапид елло-рабуст елло-ритарн елло!

Рисунок мгновенно исчез с листа. Зато в городе появился третий по счёту замок — стройный, тонкостенный, словно высеченный из единого куска знаменитого эбенового дерева, чёрного, как смоль, крепкого, как железо, и красивого, как бархат.

Замок был небольшой, и в его теремках уютно расположились Фл ейта, Гоб ой, Кларн ет и старик Фаг от.

Скоро в городе послышался хрустально-чистый голосок Флейты, которая выводила трели не хуже иного соловья.

Простачок Гобой с восхищением слушал Флейту. Он, к своему огорчению, не знал её мелодий. Всю жизнь он распевал простенькие пастушьи песни. И поэтому робко подпевал Флейте, стараясь быть незамеченным.

Зато таинственный, немножко глуховатый голос Кларнета ловко вторил Флейте, без особого труда повторяя её замысловатые трели.

— Всё это хорошо! — между тем воскликнул Гармониус. — Но что это за город, если в нём нет самых прекрасных, самых певучих, самых неповторимых музыкальных инструментов — Скр ипок, Альт ов, Виолонч елей и Контраб асов?!

И он нарисовал четвёртый замок — лёгкий, почти прозрачный, весь увитый, словно плющом, разноцветными струнами.

Когда замок сошёл с нотного листа на землю, он запел. Да, да, именно запел! Потому, что даже лёгкое прикосновение самого слабого ветерка к струнам заставляло их колебаться и напевать нежную мелодию.

Именно это обстоятельство натолкнуло волшебника на мысль назвать новый замок

— Ви ола-виол ино-ч елла-виолонч елла-б ассо-контраб ассо! — торжественно произнёс Гармониус.

Ждать пришлось недолго. С неба, словно дождь, посыпались скрипки, альты, виолончели и контрабасы.