Хоть Дирижелло было очень не по себе, он твёрдо сказал:

— Дайте мне нотную бумагу.

«Сейчас понаставлю нотные знаки как придётся, — подумал мальчик, — вот и получится какофония».

— Эй, Сак-Софончик, дай ему нотную бумагу! — приказал Какофон первому министру.

— Эй, Фанфара, дай ему нотную бумагу! — крикнул первый министр второму.

— Эй, дядька Цуг, дать ему нотную бумагу! — эхом отозвалась Труба Фанфара.

— Эй, тромбоши, бумагу живо! — закричал Цуг-Тромбон.

— У нас нет нотной бумаги, — пролепетали тромбоши.

— Кто сказал — нет!? — грозно переспросил Какофон.

— Это он сказал, — свалил Квинтоша на Квартошу.

— Нет, это он сказал, — тотчас кивнул Квартоша на Квинтошу.

И тот и другой немедленно получили по голове барабанной палкой. Головы их загудели, как медные колокола.

— Срочно разыскать бумагу! — приказал Какофон.

Поставили на ноги весь Певучий Замок. Перерыли всю Капеллиану. Арестовали и обвинили в государственной измене три скрипки и Малый Барабанчик, но бумаги так и не нашли. Ни листочка.

Сам-то Какофон, сочиняя свои какофонии, обходился без бумаги. Откровенно говоря, он был малограмотным.

И вдруг Сак-Софончик вспомнил о Партитуре.

— Осмелюсь доложить, ваше прекакофонство, единственная нотная бумага имеется в книжке Гармониуса.

— Но она вся исписана, — промычал Какофон и задумался.

Сердце Дирижелло затрепетало: «Неужели я сейчас узнаю, где находится Партитура?»

Неожиданно ему пришла в голову счастливая мысль.

— В конце Партитуры должно быть несколько чистых листочков, — сказал он. — Их вполне хватит, чтобы записать какофонию.

— Ладно, — согласился Какофон. — Заприте мальчишку в подземелье, где валяется эта проклятая книжка. И пусть пишет.

Дирижелло увели.

В подземелье было темно и холодно. Ни один луч света не проникал в глубокий подвал с позеленевшими от сырости стенами.

Когда глаза мальчика немного привыкли к темноте, он принялся искать Партитуру.

Вдруг ему почудилось, что за его спиной кто-то движется.

Дирижелло замер и прислушался.

Шум повторился — не то кашель, не то вздох.

«Неужели крысы?!» — в ужасе подумал Дирижелло, но в следующее мгновение он услышал хорошо знакомый голос:

— Кажется, я вижу ученика Маэстро Гармониуса?

— Мастер Триоль! — воскликнул Дирижелло. — Неужели это вы?

— И в этом нет никакого сомнения, — ответил Триоль. — А вот и Партитура. Я её на всякий случай держал за пазухой.

Дирижелло схватил Партитуру и прижал её к груди:

— Как обрадуется Маэстро Гармониус!

— Ты что-нибудь узнал о своём Маэстро?

— Нет, — печально ответил мальчик.

— Эти волшебники умудряются исчезать тогда, когда больше всего нужны, — проворчал Триоль.

Лицо мастера было черно от угольной пыли. На лбу, между глаз, багровела здоровенная шишка. Волосы и борода были спутаны. Угольная пыль набилась в ноздри, и он поминутно чихал.

— Наконец-то я могу спокойно почихать, — весело сказал он.

— Как я рад, что встретил вас! — воскликнул Дирижелло.

— Ап-чхи!

— Как замечательно, что вы живы и здоровы…

— Ап-чхи-и-и!

— Но кто же был в мешке, который утопили в озере?

— Ап-чхи-и-и-и-и-и!

Триоль чихал минут десять. Потом, кряхтя и вздыхая, уселся рядом с мальчиком.

— Значит, ты думал, что с мастером Триолем можно так просто расправиться? Раз, два — и в озеро? — проворчал он. — Нет, сударь! — Мастер погрозил кому-то кулацком. — Я надул этих глупых тромбош, а вместе с ними их короля-самозванца!

— Кто же всё-таки был в мешке? — вновь спросил Дирижелло.

— Мешок, в котором я сидел, был плохо завязан. Мне ничего не стоило выбраться оттуда. Я набил мешок камнями, мусором и всякой всячиной. Словом, всем, что попалось под руку. Когда тромбоши поволокли мешок к выходу, я не выдержал и громко сказал: «Ну и болваны!» Тромбошам показалось, что это голос из мешка. Они начали топтать и колотить его.

Дирижелло рассмеялся:

— Значит, я нырял в озеро за мешком с камнями?