Парни подхватили ее под руки и усадили в кресло, девчонка стала обмахивать ее платком. Краюшкин налил из графина воды и протянул стакан женщине, но она его даже не видела, не раскрывая глаз и рыдая во весь голос.

— В морг на опознание ее везти нельзя, — тихо сказал Краюшкин Васнецову.

— Отведите ее пока в соседний кабинет, — обратился Васнецов к парням. — А потом нужно съездить в морг, опознать тело.

— Ой, доченька моя, Лидочка!.. — заголосила женщина, пока парни выводили ее за дверь.

— Так мы уже опознали, — дрожащим голосом пролепетала напуганная до смерти девушка.

— Вы останетесь с женщиной, — сказал Васнецов. — А на опознание все равно кому-то из вас придется поехать.

Вернулись парни и хмуро расселись на стулья.

— Кто из вас, парни, поедет со мной? — спросил Краюшкин, надеясь, что жених откажется. Все-таки он был косвенно виноват в том, что Лида ночью оказалась на улице, во всяком случае должен теперь испытывать угрызения совести. Но ведь только вчера он стал мужем. Как-то жалко его, потому что теперь всегда воспоминание о счастливом дне в его жизни будет связано с трагическим событием.

— Я поеду, — твердо сказал новоиспеченный муж. — Если бы мы так вчера не напились, ничего бы не было.

— Будто ее можно было остановить, — пробормотала девушка.

— Хорошо, Илья. Поедешь со мной.

— Скажете Таньке, я поехал в морг, — твердым голосом обратился Илья к друзьям.

К женщине в соседнюю комнату уже вызвали врача. Она все еще находилась в состоянии истерики.

В морге патологоанатом Степаныч отбросил простыню с лица девушки, и Илья, ошарашенно уставясь на ее гематомы и кровавые раны, отшатнулся.

— Кто ж ее так? — Его голос дрогнул, хотя он пытался держать себя в руках и даже закусил губу. Краюшкин очень понимал его. Увидеть в таком виде девушку, с которой еще вчера целовался, — испытание не из легких.

— Насильник… — коротко ответил Степаныч.

— Так ее еще и изнасиловали? — Илья так побледнел, что Степаныч бросил Валерии:

— Дай нашатырь, а то сейчас рухнет.

— Не надо. Я выдержу. Но это так страшно… И неожиданно… Известно, кто ее?.. — он не договорил и отвернулся.

— Давай выйдем в соседний кабинет, — предложил Краюшкин. — Необходимо твое подтверждение, что эта девушка тебе известна. Она тебе известна? — на всякий случай спросил у потрясенного парня Краюшкин.

— Да… Лида Марченко. Моя одноклассница.

— Год рождения?

— Как и мой… Тысяча девятьсот восемьдесят восьмой.

— Место рождения?

— Не знаю… Они вроде когда-то с Урала приехали. Пускай вам ее мать скажет. Лида с нами с третьего класса училась.

Илья был так подавлен, что Краюшкин вопросы ему больше не задавал. Да и не мог парень больше ничем помочь. Никто не видел, куда подалась Лида, когда ее выдворили за ворота двора.

— Мамаши теперь себе ни за что не простят, что выгнали ее… И Танька тоже… Хотя она ее не очень-то и любила.

— А чего так? — спросил Краюшкин.

— Она когда пить стала, совсем дурной становилась. С кем попало могла… ну, вы меня понимаете. У нее мозги начисто сшибало. А в школе такой девчонкой клевой была. Как говорят, душа компании.

— И что же с ней произошло, что на нее так подействовало?

— Волю себе взяла большую. Мать ее второй раз замуж вышла, вне себя от счастья была. На Лидку совсем внимания не обращала. Та, правда, сначала в торговый поступила, но после первого семестра бросила. Лень ей стало учиться. Пошла продавцом то в овощной, то в рыбный, потом в винно-водочный отдел попала. И пошло… С грузчиками пила, с покупателями, с кем попало. Лишь бы повод был.

— И зачем вы ее на свадьбу пригласили, раз она себя контролировать не могла?

— Ну, весь класс пригласили, кто в городе остался и не выехал, и ее заодно. А то бы обиделась… Какая красивая девка была! — печально протянул Илья.

— Она тебе нравилась? — вспомнил Краюшкин, как легко Илья поддался на провокацию Лиды и на собственной свадьбе полез к ней с поцелуями.

— Ой, да я ж пьяный был… Я пью мало, а тут все тосты да тосты, голова маленько и отключилась. Ребята, паразиты, напоили и к ней подтолкнули. Так бы мне сроду не пришло в голову чуть ли не на глазах у Таньки с Лидкой целоваться. Хорошо, что Танька вовремя заметила и меня в чувство привела, — провел он ладонью по свежим царапинам на уже порозовевшем лице. — А то неизвестно, чем бы закончилось. Вдруг Лидка бы меня соблазнила?! Тогда все, Танька меня бы бросила враз. Она у меня ревнивая…

— Понятно. Значит, тебе всегда нужен цербер. Чтобы от измены уберечь.

Илья опять смутился, но начал оправдываться:

— Это первый раз со мной такое было, что переклинило мозги. Пить не надо было… Ну, что говорить? В смысле, что я должен еще рассказать о вчерашнем?

— Пиши все сам, как было. Вижу, ты уже пришел в себя, — подсунул лист бумаги под руку Илье Краюшкин.

— Что писать? Что… целовался? Можно, не буду? — запаниковал Илья. — А то вдруг потом дадите Таньке читать, чтобы она подтвердила? Она и так на меня все еще дуется…