Шрифт:
Было и в самом деле страшно. После каждого попадания — земля ощутимо вздрагивала, и спецназовцев даже с такого расстояния окатывало жаром. Пыль, дым, летящие в разные стороны остатки дувалов — какие-то долетали и до них. Командир группы — как-то раз попал под огонь веселых, вчера отметивших чей-то день рождения артиллеристов — но и тогда так страшно не было…
Они не сразу поняли, что самолет прекратил огонь. Какое-то время — выстрелов уже не было и взрывов, сотрясающих землю — тоже не было, а они все лежали, закрыв головы руками.
Потом — кто-то поднялся. Непечатно высказался — и закашлялся. Потом поднялся еще кто-то и еще…
— Черт…
Через путь поднятой пыли и дыма — желтыми пятнами зловеще проглядывали костры. Что-то горело…
— Пошли, что ли?
— Начать… кхе-кхе… выдвижение. Разбиться на четверки, проверять каждый дом. Сулиман — остаешься с ранеными.
— Есть.
Они пошли вперед, прикрывая друг друга и сторожко поводя стволами автоматов по сторонам — видно не было ничего, но и противник, если кто-то уцелел в этом аду — тоже ничего не должен был видеть. Непонятно было — что тут могло уцелеть, в таком аду — температура около нуля, а тут — жарко. Ноги постоянно натыкались на что-то.
— Справа чисто.
— Слева чисто.
— Идем…
Один из спецназовцев пнул чудом уцелевшую дверь, ведущую во дворик — и отшатнулся от пахнувшего в лицо жара.
— Тут ничего.
В некоторых местах разрушило даже дувалы, хотя афганцы их строят — как мини-крепости.
— Стой! Дреш!
Что-то метнулось в дыму, спецназовец еле сдержал палец на спусковом крючке.
— Таслим! Ништ фаери, таслим! [52]
52
Сдаюсь. Не стреляй, сдаюсь.
— Держи его!
Душман, непонятно как уцелевший — жутко выглядел, обгорелое, закопченное лицо, борода в крови, руки непонятно в чем, он кашлял. Спецназовец, который страховал своего товарища, мрачно прикинул — не жилец. Скорее всего — легочная контузия, вон кровь ртом идет. Хотя… народ крепкий, может, выживет.
Тот, кто задержал духа — связал ему руки обрезком парашютной стропы.
— Шурави шайтан…
— Караредл! [53]
— Товарищ капитан, есть один дух. Ранен.
53
Утихни, затихни!
— Оставьте. Продвигаемся вперед.
Чем дальше они шли — тем меньше были разрушения, очевидно, летчики постарались отработать так, чтобы не задеть возможное местонахождение американского агента.
— Хэа! [54]
Кто бы это не был — но две автоматные очереди скрестились на боевике прежде чем он успел бросить гранату.
— Бойся!
Все попадали на землю, где-то впереди хлопнула РГДшка. После разрывов снарядов с самолета — взрыв показался слабым и несерьезным.
54
Боевой клич пуштунов, то же самое, что наше Ура.
— Чисто!
— Вон адрес! Дверь!
Спецназовцы, прикрывая друг друга, перебежали к неповрежденному дому — довольно большому. В отличие от остальных он вообще почти не был поврежден, если не считать частично заваленного дувала.
Где эти летуны? Козлы. Вот.
— Приготовиться к штурму! На три-один-два…
На три-один ударил в дверь, прикрываясь дувалом — взрыва нет, растяжки нет. Двое — рванулись внутрь, пристроенные к цевью фонари [55] прорезали ночной сумрак в поисках целей.
55
Об использовании подствольных фонарей — читать воспоминания Э. Абдуллаева о войне в кяризах.
— Слева чисто!
— Справа чисто!
Еще двое проскочили к двери.
— Один-два…
Удар, один из спецов заходит и сразу пытается уйти влево, но места нет и приходится продвигаться вперед, стараясь не потерять темп. Коридор. Автоматы наизготовку, пальцы — на спусковых крючках.
— Дверь! Здесь дверь!
— Таслим! Таслим!
— Хорош орать. Давай — Зарю и входим.
— Есть!
Из небольшой, размером с боевую осколочную гранату, сверху белой, снизу черной, рубчатой как эспандер — выдергивается чека.
— Бойся!
Спецназовцы едва успели отвернуться — внутри, в одном из немногих уцелевших домов кишлака — оглушительно громыхнуло. Так громыхнуло, что тот, кто стоял в цепи первым — едва не потерял сознание. Показалось — что сейчас крыша на голову упадет.
— Пошел!
Удар по двери, автомат навскидку, яркий луч фонаря режет завесу пыли и дыма. За спиной — то же самое.
— Дреш! Дреш!
Здесь было просторнее, вошедший первым спецназовец отошел в сторону, давая дорогу остальным. Через две секунды — в комнате было уже трое.