Буш отрицательно покачал головой.

— Вопрос не в этом. А в том, что мы обосрались. И ситуация может стать еще хуже, если русские выведут нашего парня на открытый суд. Этого нельзя допустить, мы потеряем добрые контакты с Востоком. Мне наплевать на моджахедов — но шейхи вкладывают деньги в нашу экономику. А она сейчас висит на волоске. Я так понял, что этот парень не американец?

Чейни согласно кивнул.

— В принципе, нет, сэр. Родился в СССР, еврей, его родители переехали в Израиле. Управление нашло и привлекло его, он хорошо знает языки. В том числе и редкие. Я не знаю всего, но мне кажется, его планировали привлечь к вещанию на мусульманские республики СССР на их родном языке с территории Пакистана. А когда все накрылось медным тазом — Управление не нашло ничего лучшего, как послать его туда без должной предварительной подготовки и подстраховки.

— Мы должны решить эту проблему — уверенно повторил вице-президент.

Одно из достоинств высшего руководящего поста — это то, что если ты не хочешь говорить что-то прямо, ты можешь не говорить это прямо. Одно из достоинств хорошо подобранной команды — это то, что собранные в нее люди понимаю тебя с полуслова, с намека.

— Проблема будет решена, сэр — моментально перестроился Чейни и кивком дал понять, что все правильно понял — мои люди умеют действовать в любых условиях и выполнять любые приказы. Это настоящие профессионалы.

— Нет, не то… — покачал головой Буш — мы не можем себе позволить еще раз рискнуть в этом регионе американцами. А что если русские схватят и их? Слишком большой риск, мы не можем себе это позволить.

Перед президентскими выборами…

— Найди кого-то… кто готов поработать на нас.

Чейни прикинул — пока у него в голове ничего не было, но он знал что найдет решение. Решение всегда есть, надо только не лениться и шевелить мозгами.

— Пара дней, господин Президент.

— Хорошо. Думаю мы можем себе позволить пару дней.

— И сэр… — Чейни неопределенно повел пальцами в воздухе — нужно какое-то… законодательное закрепление.

Буш недоуменно уставился на своего подчиненного. Только что он допустил нарушение субординации и вопиющее проявление нелояльности.

— Какое еще законодательное закрепление?

— Нечто… общее, сэр, не конкретно по этому делу, а вообще. Нужно… что-то делать с законом Форда, он выбивает почву у нас из-под ног. По сути, любое действие, какое мы совершим в Пакистане — будет противозаконным. Разве что кроме раздачи денег подонкам — но мы уже нарвались на это, не так ли?

Буш прикинул — самое время соваться в оккупированный демократами Конгресс с таким…

— Решение Совета национальной безопасности тебя устроит?

— Полагаю, что да, сэр.

— Это хорошо. Потому что больше — все равно ничего не будет. И помни — тихо, без шума, без статей в прессе. И можешь мне не докладывать, что вы там делаете — обо всем узнаем из газет. Теперь — давай, по остальному, что там у тебя на подпись?

Из Белого дома — секретарь по делам обороны Чейни возвращался в хорошем настроении. В числе документов, какие он привез в Белый дом — ему удалось подсунуть документы на закупку полутора сотен новейших вертолетов по хорошим ценам и документы по лазерному оружию ПВО — развитие системы СОИ, которое шло ни шатко, ни валко. Что бы ни случилось дальше — день прошел не зря…

Вернувшись к себе в офис, в Пентагон — Чейни вызвал доверенного человека и передал ему подписанные президентом контракты для того, чтобы как можно быстрее «провести их по бухгалтерии» — то есть зарегистрировать и сделать все иные необходимые действия. Чейни никогда не брал взяток напрямую — он поступал намного хитрее. Все оборонные подрядчики — знали, к кому надо обращаться и с какими компаниями надо заключать контракты… например, на юридическое и лоббистское сопровождение своих усилий. Деньги двигались по такому сложному и запутанному каналу, что даже Служба внутренних доходов [89] вряд ли смогла бы разобраться в этом. Об этом знал только автор системы — Ричард Чейни.

Чейни был умным. Более того — он вероятно был самым умным человеком в Вашингтоне на сегодняшний день. И одним из самых богатых людей среди политиков — общественность знала менее чем о десяти процентах его подлинного состояния. Так что поговорка «если ты такой умный, то почему такой бедный» — тут была не к месту.

Своего босса, через которого он решал все свои вопросы и вопросы которого он был вынужден решать в порядке взаимной любезности — он понял правильно. Вице-президент США Джордж Буш приказал не спасти, а убить попавшего в беду агента ЦРУ. Убить, чтобы русские не вывели его на открытый суд и чтобы не испортились отношения Америки с арабскими монархиями. То что он был не американец… не совсем американец — в общем, намек был яснее некуда.

Проблема была в том, что дело предстояло сложное и опасное. С большой вероятностью провала. Раз ЦРУ не смогло нормально внедрить своего человека — у министерства обороны шансов еще меньше… или, по крайней мере, не больше. Если произойдет провал — кому то за это надо будет отвечать. Иран Контрас напугал многих, страх чувствовался до сих пор. Парочка болтунов, парочка пронырливых и наглых репортеров — и вот администрация на грани развала, а президент — на грани импичмента. Как только начнутся поиски виноватых — одним из главных, если не главным кандидатом на роль козла отпущения будет он сам. А вице-президент даже в Конгрессе — откажется признать тот факт, что он отдал приказ и скажет, что никаких приказов он не отдавал и его неправильно поняли.