Глаза Маргарет сверкнули, когда она посмотрела на застекленный посудный шкафчик, принадлежавший еще бабушке Коуди.

— Мне всегда хотелось приложить руку ко всяким старинным комодам и буфетам типа этого, — объяснила она.

— А мне хочется приложить руки к этому умнику, — пробурчал Коуди.

— И тебе не хочется сменить стиль комнаты на что-нибудь оригинальное?

— Я слишком занят, чтобы еще об этом думать.

— Кстати, дизайн интерьера не слишком дорогое удовольствие, поскольку это большей частью манипулирование пространством.

Коуди прислонился к покрытому ножевыми зазубринами кухонному столику из соснового дерева и смотрел на Маргарет, слегка прищурившись.

— Уверен, у тебя это неплохо получается.

— Возможно, но вот кухнями, кстати, я редко занимаюсь.

— А что же ты моделируешь? Студии, игровые залы, фойе? — спросил он, все еще ощущая тянущую боль, вызванную неудовлетворенным желанием.

— Моя специализация — спальни, — сообщила девушка, дерзко глядя ему прямо в глаза. — Может, посмотрим на твою?

— Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в своих словах, — предупредил мужчина.

Она, похоже, сошла с ума, если решила, что он поведет ее в свою спальню. Можно подумать, он не был достаточно наказан мучительными воспоминаниями, одолевавшими его неделями, месяцами, годами. Воспоминаниями, как он там любил ее всю ночь до рассвета… Их первую и последнюю ночь. Коуди до сих пор помнил жаркую негу ее зовущих объятий и слышал приглушенные стоны ее наслаждения…

Но, видимо, он не жалел себя. Потому что услышал свои слова прежде, чем успел подумать.

— Пойдем.

Спальня Коуди была отделана темным деревом. Первым, что бросилось в глаза Маргарет, оказался большой шкаф-купе с раздвинутыми настежь дверцами, набитый невыглаженной, скомканной кое-как чистой одеждой, угрожавшей в любой момент вывалиться в комнату. Переполненная мусорная корзина стояла в углу. Девушка глубоко вдохнула. Пахло кожей, табаком и… просто Коуди. Маргарет старалась не смотреть на кровать, но это оказалось невозможным. Огромная и неубранная, заваленная мятыми полосатыми простынями и подушками, она занимала большую часть комнаты. Какого черта она захотела прийти сюда? Девушка обхватила себя руками и постаралась избавиться от обрушившихся на нее волнующих воспоминаний. Она напомнила себе, что пришла в спальню Коуди как декоратор, а не как любовница. Бывшая любовница.

— Да, — произнесла Маргарет как можно более спокойно, в то время как ее сердце выстукивало в груди бешеный ритм. — Здесь есть чем заняться.

Коуди стоял и смотрел на нее, слегка прищурившись.

— Что ты имеешь в виду?

Что она имеет в виду? Она думала о том, что произошло на этой постели, от которой она была не в силах отвести глаз… И она не могла смотреть на Коуди, не вспоминая о той волнующей ночи шесть лет назад. Маргарет отчаянно искала «безопасное» для созерцания место.

— Здесь слишком мало света, — наконец сказала она, когда ее взгляд уперся в потолок. — Неплохо было бы соорудить застекленный световой люк.

— Где?

— Над кроватью.

— Вот еще! А если он начнет протекать? Прямо в середине самого…

— Не начнет.

— А если все же это случится, то ты поменяешь…

— Простыни? Непременно.

— Я вовсе не это имел в виду. Понимаешь, если женщина промокает под дождем, то ее… ее энтузиазм может отсыреть. Могу я рассчитывать на тебя, если мне все-таки понадобится замена?

— Ты можешь рассчитывать на мои профессиональные услуги, — натянуто ответила Маргарет.

— И это все? — Коуди покачал головой. — Я должен был знать, что ничего не изменилось.

— Брось, ты прекрасно понимаешь, что изменилось все, — холодно ответила девушка, вздернув подбородок. — Когда я уезжала отсюда, то была наивной и невинной девушкой…

— Невинной? Ты называешь себя невинной после того, что произошло в этой комнате? Или ты все забыла? — Глаза мужчины потемнели.

— Нет, я не забыла, как ты был добр ко мне, как тактичен, как, как… — Маргарет замолчала, закусив губу. Она не станет плакать. Не станет. — Не говори только, что ты сам не изменился, — продолжила она, двинувшись навстречу Коуди и останавливаясь прямо перед ним, лицо в лицо, глаза в глаза. — Ведь ты не сказал мне ни одного приветливого слова с тех пор, как я приехала. Ты лишь критиковал меня, утверждал, что всем в городе наплевать на меня, повторяя бредовую идею, будто я уехала из города только потому, что испугалась тяжелой работы, и даже не скрывал своего презрительного отношения ко мне.

— Я не презираю тебя, — угрюмо возразил Коуди, а напряженные складки вокруг его губ чуть-чуть смягчились.

— Неужели? Тогда я не хотела бы увидеть, как ты обращаешься с теми, кого презираешь. Ты, наверное, пропускаешь их через свою молотилку?

Взгляд у него слегка потеплел. Он осторожно провел пальцем по щеке девушки.

— С тобой, Маргарет, я этого никогда не сделаю, — сказал Коуди, и в его голосе ей послышалась мягкость и даже нежность. Девушка сразу подумала, что если он вдруг станет прежним Коуди, добрым и ласковым, то она не сможет устоять…