Лишь в тот момент я понял, что выжил. Что я буду жить не просто еще пару дней или недель, до следующей битвы, но десятки лет. Лишь тогда мы подсчитали потери и узнали истинную цену того, что произошло на нашей погибшей родине. Только один из десяти боевых братьев ордена выжил. Один из десяти.

Наши офицеры, стоявшие до конца и сражавшиеся даже тогда, когда приказывали другим отступать, были истреблены почти до единого. Наш транспорт, наши боевые машины брошены; наши благословенные предки, заключенные в саркофаги дредноутов, сгинули в когтях «Кракена». Их голоса и воспоминания — все, что связывало нас с наследием ордена, — оказались навеки утрачены.

Фрасий сказал нам, что это не конец. Что мы воздадим славу мертвым, но их место займут живые, что мы снова возродимся и станем такими, как прежде.

Даже в тот момент, когда я стоял, слушая его речь, я знал, насколько он не прав. Мы призовем больше юношей в наши ряды, больше Астартес будут носить наши цвета, больше ртов будут выкрикивать наши боевые кличи и произносить клятвы. Но это будем не мы. Все, что делало нас орденом космодесанта, кроме керамита наших доспехов и металла, из которого отковано наше оружие, ушло в прошлое.

Термаганты рассыпались по склону. Щупальца, покрывавшие вогнутый пол, стены и даже свисавшие с потолка, должны были среагировать на движение и опутать добычу, но сейчас они лежали неподвижно. Один из термагантов замер и опустил голову, принюхиваясь. Затем он быстро обернулся к остальному выводку — и те поменяли направление. Движение их стало целеустремленным — они ощутили присутствие чужака. Твари заметили свет, вспыхнувший впереди, и поспешили к нему. Вожак вытянул одну из клешней, чтобы схватить фонарь, в то время как остальные продолжали принюхиваться. Запах указывал на то, что пришельцы разделились. Как раз в этот момент ловушка сработала.

Полдюжины ближайших к фонарю щупалец внезапно разлетелись в клочки — это сдетонировали привязанные к ним осколочные гранаты. Термаганты взвыли, когда шрапнель вонзилась в их тела. Наррон, Пазан и Вителлий выскочили из засады и прицельными выстрелами прикончили уцелевших тварей. Когда последние термаганты рухнули на пол, шипя и дергаясь в конвульсиях, я приказал прекратить огонь. Велев скаутам прикрывать меня, я подошел к месту побоища. Термаганты по всем признакам были мертвы. Их боевые симбионты безжизненно свисали с клешней тварей, болтались оторванные конечности, а из ран вытекал вонючий ихор. Чтобы не рисковать, я взял копис и отрубил голову каждому чудовищу. Маленькая, но победа. И все же я не почувствовал себя отмщенным. Ни в этот раз, никогда. Вскоре придут ногогрызы и начнут кормиться, и в результате мертвая плоть термогантов будет переработана и станет следующим поколением тварей.

— Эти уроды и минуты не прожили бы на нижнем уровне, — заявил Вителлий.

Он засветил фонарь на шлеме и вальяжно приблизился, чтобы полюбоваться своей работой.

— Даже ревун оглядит местность, прежде чем подобрать кусок отбросов. Эти гаунты умом не блещут.

Я покосился вниз, на лампу-приманку. Даже лежа посреди кровавых ошметков, она продолжала светить. Я подобрал ее и выключил.

— Затуши свой нашлемный фонарь, послушник, — приказал я. — Пазан, организуй наблюдение. Не думайте, что они здесь были одни. Наррон, подойди сюда.

Скауты немедленно выполнили мои распоряжения, в том числе и Вителлий. Он был наглым выскочкой, но не в те минуты, когда речь шла о его голове. Его избрали из числа подонков, призванных на службу в ополчение при обороне мира-улья Раднар. Ему не исполнилось и четырнадцати, а он уже возглавлял несколько банд подростков, сеявших ужас на нижних уровнях города-улья. Апотекарии Кос вывели с его кожи метки банды, татуировки и около дюжины значков — счет противников, которых, по утверждениям Вителлия, он прикончил, — но не смогли убрать прилагавшееся ко всему этому чувство самодовольного превосходства. Отчеты, составленные во время тренировок, классифицировали его как природного лидера. Я был не согласен. Прежде чем командовать, человек должен научиться следовать приказам, а с этой задачей он никак не справлялся. Возможно, мальчишка и был рожден для того, чтобы возглавлять банду мерзавцев со дна улья, но ему никогда не стать офицером Астартес.

— Что ты думаешь, Наррон? — спросил я, кивнув на тела тиранидов.

В отличие от Пазана, скаут Наррон быстро исполнял любое данное ему поручение. Его тоже призвали с Раднара, но он по крайней мере происходил из благородной семьи. Наррона уже отобрали для дополнительных занятий, и после посвящения он должен стать технодесантником.

Наррон поднял одну из отсеченных голов и зачарованно уставился на ее заостренные, зловещие черты.

— Отряд гаунтов, несомненно. Вид — термоганты.

— Правильно, — отозвался я. — Продолжай.

— Странно, однако, что они попались нам здесь…

— На корабле-улье? Да, послушник, вот уж сюрприз так сюрприз. — Я направил его мысли в нужное русло: — Полагаешь, они вывелись недавно?

На горьком опыте мы усвоили, что новорожденные ксеноформы были одним из признаков опасности. Даже на мертвом корабле-улье определенные остаточные рефлексы могли вызвать вылупление новых тиранидов, если нарушитель вступал на их территорию. Еще одна линия обороны против грабителей могил — таких как мы. Если эти термаганты недавно вылупились, на нас в любой момент могли накинуться их собратья.