— Прекратите огонь, — мягко сказала старшая сестра Мерсия Астаран.

Ее сестры немедленно повиновались.

— Но он еще жив, — заметила одна из них.

Это было верно. Мучительно медленно, вытянув одну дрожащую руку, воин полз по грязи. За ним оставался темный след крови и деталей разваливающегося на части доспеха.

Еще раз подняв трясущуюся руку, он впился пальцами в землю и подтянул себя на полметра ближе к дверям горящей церкви.

— Он пытается сбежать? — спросила одна из младших сестер, не желая выказать восхищения выносливостью еретика.

Одна его рука была перебита в локте, обе ноги ниже колен превратились в кровавое месиво. Из мешанины осколков, оставшейся от боевой брони, вытекали хладагент и ярко-красная кровь Астартес.

— Вряд ли попытку заползти в горящее здание можно назвать бегством, — рассмеялась другая сестра.

— Он хочет умереть посреди сотворенного им богохульства, — отрезала Астаран.

Выражение ее лица в свете огня стало еще жестче.

— Прикончите его.

Над шеренгой сестер раскатился единственный выстрел.

Пальцы Завьена перестали дрожать. Вытянутая рука упала в пыль. Его глаза, некогда открывшиеся под чистым небом далекого мира, навеки закрылись.

— Что нам делать с телом? — спросила сестра Мерси Астаран у своего командира.

— Пусть отзвуки этой ереси послужат примером, по крайней мере до тех пор, пока зеленокожие не завладеют здешними землями. Вперед, сестры, у нас мало времени. Оставьте эту падаль стервятникам.