— Как он, брат? — спросил Емек, передергивая затвор болтера.

— Все еще в отключке, — ответил Бак-ен.

Рослый воин избавился от тяжелого огнемета и вооружился болтером, как и большинство его боевых братьев. Дак-ир так и не очнулся после нападения призраков, и, несмотря на протесты Бак-ена, Пириил назначил его исполняющим обязанности сержанта.

— Я бы хотел, чтобы он был с нами, — пробормотал космодесантник.

— Все мы этого хотим, брат, — ответил Пириил.

Заметив нотку беспокойства в голосе товарища, он спросил:

— Тебя что-то тревожит, Бак-ен?

Вопрос повис в воздухе неразорвавшимся болтерным снарядом. Лишь спустя некоторое время великан отозвался:

— Я слышал по воксу то, что сказал Цу-ган. Можно ли сражаться с этими тварями, брат? Или мы просто отвлекаем их внимание от гвардейцев?

— Я видел, как меч игнейца прошел прямо сквозь одного из них, — пробормотал Цу-ган. — А остальные вцепились в Бак-ена крепче, чем стыковочные крюки.

Емек поднял голову от ауспика.

— Перед тем как напасть, они материализуются — обретают плоть, — сказал он. — И эта плоть тверже железа, а хватка у них как у силовой перчатки.

— Я тоже это заметил, — подтвердил Пириил. — Ты очень наблюдателен, брат.

Емек скромно кивнул, и Пириил начал объяснять свою стратегию:

— Наши силы будут рассредоточены по полю сражения: четыре боевые группы, как и в прошлый раз. Я могу растянуть свою телепатическую защиту над всей Фалангой, но коридор получится довольно узким, и некоторые призраки почти наверняка просочатся внутрь. Займите оборонительные позиции, подождите, пока привидения атакуют, и лишь затем наносите удар. Но учтите: лучшее, на что мы можем надеяться, это временно их отбросить. Только у меня есть сила, необходимая, чтобы изгнать этих существ в варп, и я не смогу заняться этим, пока буду поддерживать психический щит.

— Тогда и драться ты тоже не сможешь, брат-библиарий, — сказал Бак-ен.

Пириил обернулся к нему и произнес с нажимом в голосе:

— Да, я стану на время уязвим.

Поэтому вам, братья, придется быть моим щитом.

Предстоящая им миссия по тяжести могла поспорить с бушующим снаружи ненастьем. В стратегиуме капитан Маннгейм сказал правду: несмотря на всю их физическую силу, боевую выучку и мужество, они были бессильны против призраков. Почти.

Пириил обратился к отряду:

— Огнерожденные, проверяйте дисплеи шлемов, куда будут поступать обновленные параметры и цели задания.

В ответ прозвучал хор подтверждений.

— Переключитесь на тактическое зрение, — добавил Цу-ган.

Поток данных, включающих временные коды, дистанции и расположение войск, побежал по его левой оккулобной линзе. Сержант обернулся к Пириилу в тот момент, когда массивные ворота Скалы Милосердия начали открываться.

— Надеюсь, вы сможете сделать то, что обещали, библиарий, иначе все мы покойники.

Пириил надвинул свой боевой шлем. Взгляд библиария был устремлен вперед.

— Варп-шторм непредсказуем, но он увеличивает и мою силу, — сказал псайкер. — Я сумею удержать щит, сколько потребуется.

Затем он обратился только к Цу-гану по закрытому каналу.

— Мой пси-глушитель будет ослаблен, — проговорил библиарий. — Если в какой-то момент риск станет слишком велик, ты знаешь, что должен сделать.

Если мной овладеют демоны варпа…

Цу-ган без особых затруднений понял то, что подразумевалось, но не было сказано.

На дисплее Пириила беззвучно вспыхнула руна подтверждения.

— Братья Емек, Ягон? — спросил Пириил, когда врата крепости широко распахнулись.

В проем хлынули струи дождя и запах разложения.

Емек и Ягон изучали перекрывающиеся данные сканирования на своих ауспиках, пытаясь выявить варп-активность в блуждающих по полю смерти тенях.

— Ничего, брат, — ответил Емек.

Ягон согласно кивнул.

Дорога, по крайней мере сейчас, была свободна.

Несмотря на ливень, во мраке Адовой Ночи повисла странная неподвижность. Кроваво-красная тьма дышала гневом. И она выжидала. Пириила вновь привлек странный ток, исходящий из дикой местности далеко от поля боя.

Как раз за пределом моей досягаемости…

— В огонь сражения… — затянул он и повел Саламандр вперед.

Дак-ир очнулся, задыхающийся и покрытый холодным потом. Он отчетливо ощущал суматошное биение собственного сердца и пульсирующую боль в висках. В подсознании таяли странные видения… Мир цвета пепла, ряды надгробий и мавзолеев вдоль длинной сумеречно-серой дороги… Запах горящей плоти и могильной пыли… Ускользающий из памяти голос его брата, кричащего от боли.