А адвокат, мужчина пожилой, опытный, Тау-совых знает, называет заблудшими дурачками, да уважает, и он прямо говорит, что нужно заплатить выкуп.

Вот тогда Аврора позвонила Цанаеву, чтобы выслал деньги. Не хватало, еще просила. Вроде всех ублажила. А ее, как в России принято говорить и порою делать, кинули.

Правда, адвокат был честным, а вот местный прокурор и его подельник — милицейский чин какой-то непонятной службы ОРБ или ОБР, в общем, подчиняется только Москве, туда эти молодые сотрудники вроде укатили с деньгами, пропали, на связь не выходят, и их никак не найти.

Вот когда Аврора, как потом в Москве объяснили, вступила в связь с боевиками. Это сноха кому-то звонила, о чем-то договаривалась, как выяснилось, искала друга братьев Таусовых — вместе воевали.

Поздно ночью в их квартиру пришел обросший, здоровый, обвешанный оружием мужчина — охрана в подъезде и во дворе, а на нем форма подполковника, где в двух местах — «МВД России». Он спокойно выслушал Аврору и ее сноху. Коротко сказал, что тех, кто деньги взял, он не знает и пока, по крайней мере, связаться не может. А вот племянника вытащить постарается.

— Я его хорошо знаю, слово сдержит, — постановила сноха, и к удивлению Авроры, ровно через сутки, тоже в полночь, этот подполковник лично племянника доставил и скоро уходя сказал:

— Больше меня не беспокойте. Сам хожу по лезвию ножа, ненароком вас подставить могу.

На это Аврора и не обратила внимание, обнимала любимого племянника. Еще день она внушала юноше, чтобы больше в горы не ходил, а учился. Дала деньги на загранпаспорт — за большие деньги обещали сделать, и спешно вылетела в Москву.

Об этом у чеченцев говорить не принято, но у Авроры из-за этих перелетов и переездов, а более, из-за нервного перенапряжения, возникли проблемы с беременностью. Посредством старых знакомств, а может, даже при помощи жены, первой жены, — это Цанаев точно не знает — Аврора легла в больницу для сохранения плода. Врачи рекомендовали ей полежать хотя бы пару недель, но она, как ей стало лучше, через неделю засобиралась в путь — она боялась не только за плод, но и очень волновалась и скучала по Цанаеву. И вот на границе, в аэропорту Шереметьево-2, ее вновь задержали.

Она думала, что снова откупится, но на сей раз дело оказалось серьезным, ее из аэропорта отвезли куда-то в центр Москвы, в светлое, но давящее своей подвальностью помещение, где долго ничего не объясняли, пока не появились ее личные кураторы — уже старые знакомые — Бидаев-младший и майор Федоров: устроили так называемый перекрестный допрос. А начали с того, что спросили:

— Все же ты приехала в Москву, Россию, хотя и божилась, что более не сунешь сюда нос? — а потом: — Твоя сноха — религиозная экстремистка, твой племянник — на сто пудов потенциальный террорист-боевик.

— Он калека, инвалид войны, — возмутилась Аврора.

— Есть инвалиды Отечественной и Афганской войны. А в Чечне мы наводим конституционный порядок. А твой племянник инвалид, а занимается восточными единоборствами.

— Он отличник учебы, ученым хочет стать.

— Да, Бог с ним. Речь не о нем, а о тебе… Ты-то все-таки пошла на связь с боевиками.

— Я не знаю никаких боевиков.

— А этого знаешь? — ей показали фотографию того чеченца-подполковника, что спас племянника.

— Знаю, — удивилась Аврора.

— А знаешь, что он, как террорист-боевик, во всероссийском розыске?

Для вескости своих слов они тут же раскрыли сайт «Особо опасные преступники», и там действительно фото и краткая биография, так сказать, послужной список преступника и в конце подчеркнуто — «в данный момент замначальника РОВД, подполковник милиции».

— Ха-ха, — невольно прыснула Аврора, — так оно и есть, он был в милицейской форме — «МВД России». Он же в розыске — опасный преступник?

— Эти менты — все суки, — почти в один голос заключили допрашивающие.

На что Аврора выдала то, что она всегда, как аксиому, твердила:

— Спецслужбам террористы нужны. И где процветает терроризм, процветают спецслужбы.

— Как ты к такому выводу пришла?! — ерничает Бидаев.

— Вы подсказали, — отпарировала Аврора.

Как бы там ни было, а накал допроса после этого спал. Федоров посмотрел на часы, мол, поздно, встал, беззаботно потянулся и как-то демонстративно покинул помещение. А Бидаев придвинул кресло поближе к Авроре и перейдя на чеченский: