«Бедная, одинокая Аврора! — подумал Цанаев. — Что она мне хочет сказать? Что-то хочет сказать, но не может».

И он не может ей позвонить, от этого ему плохо. Даже в этом прекрасном парке ему плохо, неспокойно.

Он поторопился домой. Когда сошел с трамвая, было уже темно. Сокращая путь, он шел по прото-реной меж больших сугробов тропинке и был уже у самого подъезда, как на пути оказался огромный джип.

В душе ругая водителя, Цанаев через сугробы проложил себе путь и уже был у подъезда, как из джипа его на чеченском окрикнули. В одном костюме, ежась, руки в карманах брюк, к нему засеменил крепкий, коренастый молодой человек.

— Добрый вечер, — на чеченском поздоровался, и как принято по-чеченски, обнял старшего, справился о здоровье, житье, бытье. — Вы меня узнали? — они стояли как раз под фонарем, и Цанаев, конечно же, его узнал, да сделал вид, что не может вспомнить, так он не желал этой встречи, но она уже была, и ему говорят. — Я Бидаев. Вспомнили?

— Ну и что?

— Поговорить надо. Дело есть.

— Что ж, — Цанаев развел руками. — Раз у порога, давай зайдем: чай попьем, поговорим.

— Нет-нет, спасибо… А давайте в кафе зайдем, тут рядом, а может, проедем, в ресторане поужинаем?

— Спасибо, тороплюсь, — отрезал Цанаев.

— Тогда хоть в машину сядем, — улыбается Бидаев. — Мне холодно, дубленку на работе забыл. Простужусь.

— Да, вас надо беречь, — сжалился Цанаев.

Машина большая, снаружи черная, а внутри белая. Тепло, приборы красиво светятся; правда, выражение лица Бидаева почти не видно, накурено, и хозяин вновь бесцеремонно закурил, как бы настраиваясь на разговор:

— Огороды городить не буду, как-никак, мы земляки, — он говорит на чеченском. — В общем, как нам известно, ты работаешь на иностранную компанию, — он сделал паузу, как будто задал вопрос.

— Ну и что? — Цанаев еще более насторожился.

— Собираете информацию, — это тоже то ли вопрос, то ли утверждение.

— Ну и что?

Бидаев глубоко затянулся и выдохнул дым на Цанаева.

— А это разве законно?

Цанаев невольно вздрогнул, он и так знал, что от встречи с Бидаевым ничего хорошего ждать нельзя, но теперь убедился, что желательно вести сугубо протокольный разговор, не поддаваясь на провокацию, и в таком случае лучше говорить на русском:

— Господин или, как у вас правильно, товарищ Бидаев. Кстати, какого вы звания?.. Уже майор? В тридцать лет? Ах, да, у вас в Чечне год за три и лычки в награду.

— Заслужил.

— Я верю, — в тоне Цанаева горькая усмешка и он сам неосознанно провоцирует, — могли бы и генерала дать.

— Еще не вечер.

— Это верно, — вздохнул Цанаев. — А в моей жизни вечер, как мне кажется, уже давно наступил, хе-хе, ночь на дворе, — некая печаль в тоне Цанаева. — И если выражаться вашей терминологией, то я, по-моему, до генерала дорос, по крайней мере — высшая степень в науке — доктор физмат наук, профессор, — тут Цанаев сделал многозначительную паузу и, пытаясь в темноте разглядеть лицо собеседника. — А вот что касается вашего вопроса, сразу отвечу — ни разу в жизни незаконно не поступал.

— Ну, это вам кажется, — ухмыльнулся Бидаев, тоже перешел на русский, тем более, что чеченский он знал лишь на бытовом уровне, — ведь вы передаете иностранцам сверхважную, секретную информацию.

— Секретного ничего нет. Я собираю, анализирую и системазирую ту информацию, которая есть в открытом доступе, то есть уже опубликована.

— Хм, — Бидаев докурил, вышвырнул окурок в приспущенное окно, и выбивая дробь на руле. Надо и нам сообщать ту же самую информацию.

— Наймите специалиста, и он вам даст эту информацию.

— Государство бедное, и нанять специалиста накладно… Кстати, а много ли вам платят?

— Достаточно, но гораздо меньше, чем вам. По крайней мере, такую машину я купить не смогу.

— Ха-ха-ха, — засмеялся водитель и только сейчас Цанаев почувствовал, что спиртным разит, а ему говорят уже на ты. — Думаешь, что у нас зарплаты большие?

— Может, у вас бизнес какой?

— Бизнес? Бизнесом заниматься нельзя, да и времени нет.

— Тогда как? — Цанаев действительно удивлен.

— А очень просто, — Бидаев сунул в рот еще одну сигарету, чиркнул зажигалкой и в этом слабом пламени как-то уродливо осветилось его лицо, прямо как и чудовищные слова. — В мире спрос на терроризм есть!

Цанаеву стало не по себе:

— И вы этот спрос удовлетворяете.

— Мы его, так сказать, регулируем.

— Своеобразный бизнес?

— Ха-ха, не я определил и не я выдумал. И хотя ученых степеней и званий не имею, да знаю, что давно известно всем: война — самый доходный бизнес! Террор — самая действенная власть!