Гордеев поморщился. Он терпеть не мог такого типа людей, которые делают вид, будто у них проблем больше, чем у других, и будто их проблемы важнее и серьезнее, чем у всех остальных. Весь вид Спирина говорил: «Ну что ты здесь ходишь, ошиваешься, меня от важных дел отрываешь. У тебя делишки — тьфу, а у меня — ого-го! Тебе сюда лучше и не соваться!»

— Добрый день, — громко произнес Гордеев, подходя к столу следователя. — Гордеев Юрий Петрович, адвокат Евгения Зайцева. — Он протянул ему для пожатия руку.

Спирин окинул его таким ледяным и презрительным взглядом, что Гордеев понял: надеяться на какую-либо помощь бесполезно. Не подавая ему руки, Спирин ответил:

— Спирин Андрей Васильевич, веду дело Зайцева.

«Да, с тобой каши не сваришь. Предчувствие, как всегда, не обмануло», — подумал Гордеев, и так как следователь не предложил ему присесть, он сам придвинул стул и сел на него.

Спирин внимательно смотрел на Гордеева, наконец выдавил из себя:

— А документы?

— Ах да, — спохватился Гордеев и достал из кармана удостоверение.

— Хорошо… — внимательно изучив документ, сказал Спирин. — Ну и?…

— Ну и, — усмехнулся Гордеев, пряча удостоверение в карман, — хотелось бы взглянуть на дело Зайцева.

Следователь так долго и напряженно изучал лицо Гордеева после этих его слов, что Юрий посчитал нужным добавить:

— Как адвокат имею право.

Спирин медленно поднялся, открыл шкафчик, достал оттуда папку и, не говоря ни слова, небрежно бросил ее на стол.

— Спасибо, — произнес Гордеев, беря папку. — Ничего, что я прямо здесь изучу дело? Правда, наверно, буду мешать вам своим молчаливым присутствием, отвлекать вас от каких-нибудь серьезных дел, — съязвил он.

— Ничего, — грубо ответил Спирин. — К тому же вы не имеете право выносить дело. А отдельной комнаты у нас все равно нет. Так что придется терпеть…

Он снова погрузился в чтение.

Гордеев пожал плечами и открыл папку.

«9 мая 2002 года в лесу близ железнодорожной станции… была убита Софья Дмитриевна Маковская, 1993 года рождения…» Гордеев пролистывал дело и узнавал уже известные ему факты.

Но тут вдруг его взгляд остановился на таких строках:

«По заключению экспертизы установлено, что при совершении данного преступления был использован автомат АКМ. На месте происшествия были обнаружены две гильзы АКМ с калибром 7,62 мм… По результатам баллистической экспертизы установлено, что выстрел был произведен с расстояния 20–25 метров… По результатам врачебно-медицинской экспертизы были обнаружены две пули в области грудной клетки убитой, одна из которых и привела к моментальной смерти…»

«Вот так вот, — пронеслось у Гордеева в голове. — Этот факт мне не был известен. Я думал, она убита из пистолета».

— Странно, — произнес он вслух.

— Что странно? — насторожился следователь, поднимая голову.

— У меня были другие сведения насчет убийства… — задумчиво произнес Гордеев.

— Какие же? — поинтересовался Спирин, впрочем, без особого интереса.

— Ведь поначалу, кажется, утверждалось, что девочка убита из пистолета… — сказал Гордеев.

— У вас ошибочные сведения, — нахмурился Спирин.

— В таком случае, не у меня одного, — пристально глядя ему прямо в глаза, произнес адвокат.

Спирин сурово, даже с ненавистью, как показалось Гордееву, посмотрел на него, пожал плечами и медленно процедил:

— Перед вами уголовное дело. В нем заключения всех экспертиз без исключения. Вы с ними ознакомились. Какой смысл мог быть в сокрытии тех или иных данных или какой-либо дезинформации? Подумайте сами. У вас, судя по всему, плохие осведомители.

— Либо у вас не слишком чистые факты… — закончил Гордеев.

— Вы хотите сказать — сфабрикованные? — насторожился следователь.

Гордеев промолчал.

— Вы что, меня в чем-то обвиняете? — последовал еще один вопрос.

— Что вы! Упаси бог! — играя испуг, произнес Гордеев. — Я не собираюсь никого обвинять, я собираюсь оправдывать. Это, знаете ли, моя работа.

— Ну-ну, — протянул следователь.

И тут Гордеев, поторопившись вывести следователя на чистую воду, допустил одну ошибку.

— Значит, вы утверждаете, что не было никакой дезинформации и сокрытых фактов? И у меня ошибочные сведения?

Следователь с интересом смотрел на Гордеева.

— А позволите ли вы мне взглянуть на материалы предварительной версии о самоубийстве бедной девочки?

— Что? — Спирин посерел, на лбу и щеках его выделились глубокие морщины.

— Ну ведь была же еще версия о самоубийстве, не так ли? — сказал Гордеев как нечто само собой разумеющееся.

— Откуда вам это известно?… — следователь осекся. — Что за ерунда!

— Постойте, постойте, — не понял Гордеев. — Первоначально официальной версией была версия о самоубийстве, не так ли?