Короче говоря, ситуация была ясна, как пять копеек. Мне даже стало скучно. Банды борются между собой, две, три, или сколько их там… Трегубов мало того, что оказался меж этих огней, да еще и рыпаться начал. Вот его и упрятали с глаз долой. А действительно, зачем им чужак, да еще несговорчивый? Никому не нужно иметь в РУБОПе строптивого начальника.

Каждому школьнику ясно, что именно преступные кланы делают погоду в российской провинции. И как это ни парадоксально, центральная власть тоже в основном опирается на них – конечно, не впрямую. Так что инициатива Трегубова не нужна была ровным счетом никому. Честный комиссар из итальянских фильмов про мафию хотя бы знал, что где-то в столице есть честная власть, которую он защищает. Трегубов и этого был лишен.

– Приятного аппетита, – равнодушно произнесла стюардесса и поставила на столик поднос. Миниатюрные порции было рассчитаны ровно так, чтобы пассажир без голодных обмороков дотянул до аэропорта назначения. Я съел тонкий листочек ветчины, намазал булочку яблочным повидлом и хлебнул чаю. А потом благополучно проспал до самого Сибирска. На этот раз без всяких кошмарных снов.

Долетели благополучно, если не считать того, что самолет вынужден был лишних полчаса кружить над аэропортом, – в Сибирске обледенела полоса. Неудивительно, судя по сводкам погоды, мороз там зашкаливал за сорок градусов.

В Москве уже все давно позабыли, что такое настоящий мороз. Пятнадцать градусов, две недели от силы – вот и вся зима. А тут… Стоило мне выйти из теплого, до вонючести старенького «Ту-154», подозрительно скрежетавшего и лязгающего своими деталями во время полета, как невидимые цепкие когти мороза вцепились в мои щеки и не отпускали до тех пор, пока я в компании остальных ста пятидесяти пассажиров не добежал до здания аэропорта. Автобус, конечно, здесь считали излишней роскошью. Пассажиры, не исключая меня, почти что бежали к аэропорту. В первые минуты казалось, что в таком морозе живые люди существовать не могут. Они должны превращаться в ледяные глыбы, а потом раскалываться на куски…

«Минус 43» – информировало светящееся табло над входом. Ворвавшись в здание, пассажиры кое-как отдышались и выстроились у отсека, над входом в который значилось: «Выдача багажа». Я же, будучи налегке, чувствуя превосходство над остальными пассажирами, направился сразу к выходу из аэропорта.

Снаружи, как водится, мерзли частники. На их лицах застыло одинаковое недовольное выражение – несмотря на дубленки, большие меховые шапки и варежки, им было очень холодно. И они, судя по всему, боролись с собственным желанием забраться в машину, где топилась печка, погреть замерзшие щеки, а может быть, плюнуть на все это и поехать домой к жене… Очевидно, на этом их мечты заканчивались, поскольку у каждого дома сидела жена с детьми, а то и теща, которые ожидали отца семейства, и даже больше не его, а ту пачку мятых банкнот, что он принесет с собой. Поэтому частники оставались на своем посту и даже не забирались в машину – можно было пропустить выгодного клиента. Каковым, кажется, по их мнению, я и являлся.

Судя по всему, наметанный глаз частников сразу определил пункт, откуда я прибыл в Сибирск, – Москву. Может быть, по столичному виду, может, исходя из сообщений диктора, объявивших о прибытии рейса из столицы. Едва я вышел из стеклянных дверей аэропорта, как моментально был окружен насквозь промерзшими личностями, которые наперебой предлагали мне свои услуги.

Я уже вознамерился было выбрать первого попавшегося, как вдруг словно по мановению волшебной палочки частники исчезли. Только что были – и сразу нет ни одного. Я оглянулся по сторонам и заметил вразвалочку приближавшихся ко мне парней спортивного вида, а точнее, «качков» – даже под дубленками чувствовалась сила их мышц. Диаметр затылков парней не уступал фонарному столбу. Впрочем, вид у них был совсем не угрожающий – на своих невыразительных лицах парни даже пытались изобразить подобие улыбок. У каждого на груди имелся небольшой значок – сжатый кулак и буквы «ПГС». Что бы это значило?

Частники жались к своим машинам и испуганно поглядывали на троицу.

– Такси желаете? – пробасил один из парней, когда они подошли достаточно близко.

Я кивнул. Парень, к моему удивлению, достал из кармана маленький блокнотик и сделал в нем какую-то пометку. Удивился я потому, что вид парня не предполагал владения навыками письма и чтения.

– Прошу, – сказал он, – на стоянку. А то здесь только эти… халтурщики.

Он неодобрительно кивнул в сторону частников.

Интересно, что за стоянка такая?

Я пошел за парнями. Метрах в двадцати от выхода из аэропорта действительно стоял столбик с шашечками и надписью «Стоянка такси». А рядом дежурили несколько желтых машин.

– Пожалуйста, – парень указал на столб, к которому уже подъехала одна из машин.

И они отправились обратно. Видимо, работа этих парней состояла в том, чтобы пассажиры не попали в руки частников, а, наоборот, воспользовались услугами стоянки. Судя по тому, как рьяно разбежались частники, аргументов у «качков» было предостаточно.

Хотя мне лично все равно, кто именно довезет до города. Я заметил, что и на дверце машины имеется та же эмблема – кулак и ПГС.

Таксист потянулся к ручке двери и открыл ее:

– Садитесь.

И только потом спросил:

– Куда едем?

Это меня поразило. Не только в провинции, но даже и в Москве нет такого отношения таксиста к пассажиру. Везде и всюду переговоры пассажира и водителя походят скорее на подачу прошения вассалом своему синьору. Пассажир униженно лепечет: «Туда-то подбросите?» А таксист высокомерно чешет репу, размышляет, насколько это выгодно, спрашивает о цене… Но так, сначала «садитесь», а потом «куда едем» – такое у нас не встретишь.