Харгрив говорит, мне нужно их отсюда выпустить наружу. А как? Ни терминалов тебе, ни люков, ни скважин. Ничегошеньки – разве что самому проделать? Хм, а ведь уже сработало раз…

Начинаю садить по панелям, и машинерия вокруг дико воет. Другого-то и слова не подберешь, форменный вой. То ли это тревога, то ли из-за усталости металла, от напряжения. А может, цефовская машинерия – живая, чует, как я делаю больно. Но своего я добился – вокруг аж потемнело от спор, в полуметре от лица уже руки своей не вижу. Из гребаных далей приносится довольное хрюканье Харгрива.

А БОБР пишет перед глазами:

Даже полосочку растущую показывает, демонстрирует, как светлая Харгривова наука движется к голубизне взаимопонимания. У моих предплечий вспыхивают оранжевые огоньки – не иначе, визуальный интерфейс. Мне уже кажется: все получилось, провернули!

Но похоже, споры припомнили: хордовые вроде меня для них – всего лишь завтрак. А если завтрак не прожевывается, лучше его выплюнуть.

Меня вдруг швыряет о стену, валюсь на пол, пару секунд копошусь и дергаюсь, будто галька в пустом кузове на ухабах, а потом шпиль раскрывает глотку и выстреливает меня вверх – словно струей реактивной шарахнул.

Требуха и сердце – в пятках, вокруг – только оранжевые и темные пятна, все размыто, несусь с жуткой скоростью. И – уже лечу по небу, выплюнутый на манер арбузной семечки. Подо мною – Манхэттен, чудный вид с высоты птичьего полета, крутится во все стороны, будто на тарелке, а из темной ямины внизу высунулся перст Господень, причем явно средний. Но в горних высях я недолго, земля тянет и готовит сокрушительную встречу. Шлепаюсь задницей о шпиль, качусь, снова в полете, на автомате хватаюсь за торчащую инопланетную хреновину – глаза ее не уловили, но Н-2 сработал исправно. И вот вишу, покачиваясь, на тридцатиэтажной высоте. Чуть разжать пальчики – и фирменная тротуар-отбивная «Н-2» готова!

– Ах! – изрекает слегка разочарованный Харгрив. – Такого сопротивления я не ожидал.

Не ожидал он… издевается, что ли?

– Думаю, это можно назвать иммунной реакцией. Тебе лучше… э-э… Подожди-ка малость, хм…

И отключается. И даже не иронизирует, скотина. Да пошел он!

Я подтягиваюсь на карниз, остановивший мою задницу в полете, карабкаюсь снова по вентиляционной шахте, докуда могу, и обозреваю окрестности. Прямо слева обрывок улицы задирается в небо, словно лыжный трамплин, мешанина гнутых балок с асфальтовым покрытием, вспученная вылезшим из-под земли шпилем. Если подобраться ближе, на нее можно перепрыгнуть – но для этого надо сперва разбежаться.

Я перепрыгиваю – едва-едва. Срываюсь с места, соскальзываю на первом же шаге, еще три под сорокаградусным углом – и лечу, машу дебильно руками-ногами. Но долетаю, шлепаюсь на асфальт, и я не пицца и не отбивная – целенький и весь ОК. Иду вниз, почти уже добираюсь – и тут в ушах трещит статика, затем пробивается голос Харгрива. В голосе нет фальши, и с первого же слова я решаю: старина не в себе. А со второго: да он подыхает со страху!

И говорит он, что Пентагон решился на крайние меры. Что бомбардировщики уже снялись с базы Макгуайр и направляются сюда.

Говорит: они решили затопить весь Нижний Манхэттен.

Роджер, ты видел когда-нибудь в действии чистильщика улиц?

Нет, не машину со щетками, какая обочины метет. Настоящего, живого чистильщика. Идея-то простейшая: шлепни бомбу в воду поблизости от мишени, и пусть цунами поработает за тебя. Куда чище наземного и воздушного взрывов, убойнее нейтронного заряда – минобороны даже пыталось ее представить как «не вредящую окружающей среде». Ведь всего лишь вода, ну, пару рад к ней подмешали, но никакой гадости в воздухе не летает. Простая, чистая, природная вода.

А точнее, двадцатиметровая ее стена, движущаяся со скоростью двести миль в час. Подарок на Судный день от матери-природы.

Роджер, а подарочек этот нам преподнесли твои боссы. Вот с чем пришлось иметь дело.

Сперва я не поверил. Думал, со связью непорядок – ну, старину Н-2 после всех передряг можно и простить за ляп-другой со связью. Досталось нам обоим по первое число. В общем, когда связь восстановилась и Харгрив принялся вопить о приливной волне, я не очень-то поверил. Какая, к херам собачьим, приливная волна? Джейк, ты шутишь? Но старикан не шутил, совсем не шутил. Оказывается, Роджер, по чьим-то расчетам, Манхэттену еще мало досталось. И потому решили обрушить на пришельцев очистительное цунами. Любого хордового, кому не повезло оказаться под волной, списали как «побочные потери».

Но главное не в этом. Роджер, подумай, что тебе про цефов известно? Я не про всякие тайные данные из засекреченных лабораторий, генетику и прочее. Что любой мудила с улицы знает про цефов? Первое: им нужны экзоскелеты, значит, самим по себе им двигаться трудно – не приспособлены они к земной гравитации. Когда их вытащишь из скелета, они больше похожи на бескостных морских тварей, чем на ходящих по земле. Да мы и называем их «цефы», потому что они чертовски похожи на земных цефалоподов. А это как бы намекает на образ жизни если не водный, то по самой меньшей мере амфибийный. И чем же Пентагон собрался их сокрушить?