Императрица сумрачна, бледна,

Густые брови сведены сурово.

Она тоскует. Издали видна

Могила сероглазого Ланского…

2. «Последний лебедь в стынущем пруду…»

Последний лебедь в стынущем пруду,

Раскинув крылья, голову наклонит,

Последний отблеск мимолетно тронет

Деревья в зачарованном саду,

И все уснет… Медлителен и хмур,

На мрамор ляжет тканью синеватой

Глубокий снег. У величавых статуй

Стрелу опустит раненый амур.

И зазвучит тогда, невесела,

Неповторимой песней лебединой,

Отходная пленительной, единой

И странной жизни Царского Села.

«Эти странные жуткие сны…»

Эти странные жуткие сны…

Эти полосы бледного света…

Не люблю я шумливой весны

И нарядного яркого лета.

Под окном осыпается клен,

Свежий ветер неровен и волен.

Я тобою, сентябрь, ослеплен,

Я тобой очарован и болен!

Не звенит утомительный плуг,

И река не смывает плотины,

По деревьям развесил паук

Золотую парчу паутины.

Бледный свет обозначил виски,

И глаза улыбнулись смелее.

Неотступное бремя тоски

Надвигается все тяжелее

И безжалостно сводит с ума.

…Но уже неподвижным чернилом

Стали воды… И машет зима

Ледяным и жемчужным кропилом.

Ste-Genevieve des Bois

«Кое-где оставались снега…»

Кое-где оставались снега,

Но уже зеленели посевы.

На высокой колонне строга

Неусыпная тень Приснодевы.

(Приснодева спасла от чумы

Этот город в пятнадцатом веке.)

Поздней ночью на площади мы

Расставались с тобою навеки.

В черной башне потухли огни,

Замолчали в тоске переулки.

Мне осенние вспомнились дни,

Мне припомнились наши прогулки,

И любимые наши места,

Древний крест, потемневший и строгий.

По полям разошлись от креста

Разорвавшейся лентой дороги.

В бледном небе сквозили леса,

Но не грели лучи золотые.

Неотступные эти глаза

В Октябре я увидел впервые.

И за их ослепительный взгляд

Полюбил эту местность и осень.

Только выпив заманчивый яд,

Я заметил, что он — смертоносен.

…Перелески белели, лески,

В горностай разодетые срубы…

А теперь и напиток тоски

Пусть попробуют бледные губы.

После милой короткой зимы

Солнце подняло сонные веки.

На проснувшейся площади мы

Расставались с тобою навеки.

И когда уж совсем занялись

Небеса, согревая посевы, —

Нас покинуло счастье и ввысь

Улетело к ногам Приснодевы!