– Не понял? – удивленно взглянул на Меркулова Турецкий.

– Сейчас поймешь. Дело в том, что я по просьбе шефа поднял кое-какую статистику. Оказывается, на этом участке шоссе аварии случаются крайне редко, а если и случаются, то не приводят к таким последствиям.

Турецкий посмотрел на друга с грустью.

– Значит, Костя, ты всучаешь мне это наверняка глухое дело и ты же потом будешь грызть мне холку, если окажется, что все в этом деле пропахло тухлой политикой?

– Вероятно, да.

– Ну что ж, спасибо хотя бы за то, что не пытаешься подсластить пилюлю. А ведь погиб-то представитель средств массовой информации и пропаганды…

– Пропаганду, Саша, отменили, – тихо возразил Меркулов.

– Я так не считаю. Отменили только на словах… все эти журналюги будут стоять над душой, пока не выпотрошат из тебя подробности расследования. Причем не дай Бог нечаянно им нагрубить, когда особенно досаждать начнут!…

– Выкрутишься, Саша. Тебе же не двадцать!

– А я, Костя, как старая дева: с возрастом становлюсь ранимее.

– Не прибедняйся! О твоих кулуарных подвигах легенды в прокуратуре ходят!…

– Какой ты, Костя, стал железный. В жилетку тебе не поплачешься, совета не попросишь!

– Ладно уж, прости.

– Как думаешь, чем это дело больше пахнет – политикой или деньгами?

– Саша, ты и сам прекрасно знаешь, что одно с другим тесно связано. Начнешь с политики, дойдешь до любимого тобой Кости Питерского, у которого, как ни странно, под крышей какой-нибудь высокий чиновник. И наоборот: возьмешь за хобот солнцевского султана Махмуда, а за него какой-нибудь спикер так вступится с высокой трибуны, что устанешь объясниловки писать.

– Что ж, будем выяснять, где покойный больше всего наследил. У тебя нет таких сведений?

– Есть, но весьма туманные. В свое время этот Юрий Иванов и его студия «Спектр» хорошо проявили себя во время выборов Президента.

– А хорошо – это как? – иронично улыбнулся Турецкий.

– Много было шума, много денег ушло на предвыборную кампанию, все прошло, а Президент остался, – в тон ему ответил Меркулов.

Колобов предложил Яковлеву поехать для осмотра квартиры пропавшего брата на своем «мерседесе».

– Вообще-то МУР хорошо укомплектован. У меня есть свой «форд», – не без гордости заметил сыскарь, но предложение Колобова принял.

– А с нами разве больше никто не поедет? – поинтересовался Колобов.

– Осмотр носит официальный характер, но пока это материал для проверки, но не для следствия. Если понадобится, то следственное дело по данному случаю будет возбуждено, – уточнил Яковлев.

Перед самой дверью квартиры Колобов неожиданно сказал:

– Извините за возможный беспорядок в квартире, товарищ подполковник. Олег – холостяк.

– О чем вы говорите, Сергей Васильевич, – успокоил его Яковлев. – Только сначала войти надо…

– С этим проблем не будет, – кивнул Колобов и достал ключи.

– Не доверяли братцу? – поинтересовался Яковлев.

– Почему же? Просто такое правило. Квартира же не его. Это, скорей, комфортабельное общежитие.

Владимир Михайлович уважительно кивнул: видно, мол, фирму по полету.

Дверь была обычная: без дополнительной решетки, без брони и сигнализации. «Пожалуй, и в самом деле Олег Колобов не был особо ценной фигурой ни для фирмы „Каскад“, ни для концерна „Кононг“, ни для возможных недоброжелателей или конкурентов», – отметил про себя Яковлев.

Но все в этом мире относительно. Квартира, которую занимал не самый значительный сотрудник фирмы, была роскошно обставлена и снабжена спутниковой связью. Правда, порядок в ней был как раз такой, о котором предупреждал Колобов. Жилище представляло собой заполненную хламом, пустыми бутылками и аудио-видеоаппаратурой берлогу славянина-холостяка без аристократических привычек и денег на прислугу.

– Вот видите… – заметил вполголоса Сергей.

– Это ничего. В этом бардаке есть утешительный момент.

– То есть?

– Грубо говоря, это означает, что ваш братец не попал в лапы жестокосердных профессионалов, которые после выноса тела оставляют в квартире идеальный порядок. Кстати, вы были здесь после того, как обнаружили исчезновение… э-э… Олега Васильевича?

– Да, конечно. Я должен был узнать, почему он не явился на службу.

– Как у вас с памятью?

– Пока не жалуюсь, а что?

– Посмотрите внимательно, не изменилось ли что-нибудь со времени последнего вашего прихода сюда. Может, что-то лежит не так или вообще пропало…