По указанию Епифана Кондратьевича мальчики должны были, миновав город, идти к северо-востоку и держаться этого курса, пока не покажутся в море два высоких камня, похожие на ворота. Нужно пройти между ними и, лавируя среди камней, которые будут попадаться все чаще, достичь выступающей из воды скалы. Это и есть Каменная коса. Здесь нужно оставить лодку и добираться до берега вплавь.

Когда старый лоцман объяснял маршрут, все казалось Косте и Славе простым и понятным. Однако сейчас, ночью, в открытом море, где одни только звезды указывали путь, а часы Славиного отца — время, все выглядело отнюдь не таким простым.

Мыс Хамелеон и город они давно миновали, судя по времени и по тому, что прожектор больше их не беспокоил. Но как далеко ушли они от города, насколько отклонились в открытое море, оставалось неизвестным. Правда, положение звезд говорило им, что с курса они не свернули, но звезды тускнели, с моря наползала облачная муть или туман — предвестник утра, и приходилось грести наугад, выжидая рассвета.

Но и выжидать в их положении было опасно. Хорошо, если под утро они окажутся в назначенном месте, а если нет? Как сумеют они при свете дня достичь Каменной косы? Не заметят, не перехватят ли их с берега или с моря, как случилось уже однажды? Но тогда они действовали на свой страх, а теперь отвечают за других: моряки ждут, надеются на них…

Эти и многие другие мысли приходили в голову юным мореходам, пока тянулась ночь. Они гребли, отдыхали, снова гребли. Ветра не было. Небо затянуто плотным облачным пологом, сквозь него не проглянет ни одна звезда. Мрак, тишина и неизвестность…

Но вот слева, со стороны открытого моря, мрак начал слабеть, обозначился горизонт. А справа, там, где должна находиться земля, еще лежала ночь. Некоторое время мальчики сидели, сложив весла и опустив натруженные руки. Спать им не хотелось, только немного кружилась голова и болели глаза — может быть, оттого, что они слишком напряженно и долго вглядывались в темноту.

А горизонт продолжал светлеть, ночь медленно, будто нехотя, отступала. Дрожь пробежала по горизонту, словно кто-то невидимый и сильный встряхнул ночное оцепенение. Слабый, несмелый отблеск еще далекого, скрытого за морем солнца мелькнул в облачном небе, погас и снова мелькнул, окрасив низкие облака в бледно-розовый цвет.

Ночь отступала по всему фронту. Справа тоже обозначился горизонт, серо-стальная выпуклая гладь моря и смутная, скорее угадываемая, чем различимая, полоса далекого берега.

— Весла на воду! — скомандовал Костя.

Отдохнув, мальчики гребли сильно, и лодка неслась быстро, как бы пытаясь обогнать рассвет. Но рассвет настигал ее, вокруг делалось все светлее, облака в небе расходились, таяли, восточный край горизонта алел — вот-вот покажется солнце. И в эту минуту дружный, радостный возглас вырвался одновременно у обоих гребцов. Прямо по носу лодки они увидели две темные, выступающие из воды точки — Каменные ворота.

— Вот! — сказал с удовлетворением Слава тоном, напомнившим прежнего Славу. — Что значит морская выучка!

— Ладно, «выучка»… Как бы не застукали, — ответил Костя. — Смотри, совсем светло!

Они опять налегли на весла. Лодка помчалась еще быстрее. Темные точки вырастали, удлинялись, превращались в причудливой формы столбы, изъеденные водой и ветром. Костя пересел на руль и правил прямо на них. Лодка проскочила в эти ворота. Перед ней открылись недалекий плоский берег и море, усеянное выступающими из воды острыми камнями, похожими на зубы затонувшего чудовища, а слева — скала, издали похожая на голову этого чудовища.

Вблизи скала выглядела иначе: она напоминала каменный полукруглый навес, сильно выщербленный и с глубокой трещиной, сквозь которую проглядывало небо, отчего казалось, что скала вот-вот рухнет. Вода под ней была темной, маслянистой и неподвижной, как в пруду или в закрытой бухте.

— Отличная стоянка! — заявил Слава.

В самом деле, с берега лодку никак нельзя было заметить, да и с моря скала наполовину заслоняла ее.

Пока Слава любовался якорной стоянкой, Костя достал тяжелый камень с привязанной к нему длинной веревкой. Мальчики бросили камень за борт — он должен был заменить якорь, — дивясь глубине: им пришлось размотать почти всю веревку.

После этого они наскоро подкрепились, разделись и, привязав одежду ремнями к голове, как уже делали раз, осмотрелись и пустились вплавь к берегу.

Вода под скалой оказалась необычайно холодной. Пока выбрались из-под ее мрачной тени, мальчики закоченели. Зато, едва показалось открытое взморье, в глаза ударила яркая синева утреннего неба и брызнули первые лучи солнца. Сразу стало светло, тепло. Они отошли.

Плыть пришлось недолго. Спустя полчаса Костя и Слава были на берегу.

Епифан Кондратьевич верно предупреждал: берег был совершенно открытый. Впереди курилась пыль — там, должно быть, пролегала дорога. Справа начинались солончаки с небольшими озерками ржавой воды, гнилой запах которой доносился сюда, а слева, среди прибрежных песков, то здесь, то там валялись камни и темнела какая-то впадина. Там, должно быть, находилась каменоломня.