Однако все прошло благополучно, и через минуту Редников вышел на междуквартирный пятачок девятого этажа. Шагнув к ведущей на чердак лестнице, он быстро поднялся и с облегчением обнаружил, что решетчатая металлическая дверь открыта.

«Обманул я тебя, мать-природа!» – несколько самодовольно подумал он и двинулся в глубину чердака.

Было так темно, что Герману пришлось зажечь спичку. Он вытянул руку с мерцающим огоньком перед собой… и чуть не вскрикнул от неожиданности.

Метрах в трех от него спешно натягивали на себя штаны мужчина и женщина бомжеватого вида. Рядом с ними лежал матрац, с которого они, судя по всему, только что и вскочили.

– Зин, – сказал вдруг мужчина, щурясь и вглядываясь в Редникова. – А это ведь не облава!

– А чего же это? – спросила женщина.

– А хрен его знает! – ответил мужик. – Додик какой-то!

В этот момент спичка обожгла пальцы Герману, и, вздрогнув, он отбросил ее в сторону. Однако бомж тут же вкрутил в патрон висящую рядом с ним лампочку, и чердак озарился тусклым светом.

– Эй, ты! – обращаясь к Герману, довольно нагло крикнул мужик. – Ты кто такой? Ты чего тут делаешь?

– А вы что тут делаете? – пробормотал тот.

Женщина подбоченилась и выдала:

– Сексой занимаемся! Че, присоединиться, что ль, хочешь?

– Я ему ща присоединюся! – угрожающе произнес мужчина и направился в сторону непрошеного визитера. – А ну пшел отсюда!

Неожиданно сам для себя Герман рыкнул:

– А ты какое право имеешь мне указывать?! – И, шагнув навстречу бомжу, который был в два раза шире его, Редников сжал кулаки: – Я тебя спрашиваю, какое право?!

Такое случилось с ним первый раз в жизни. Он даже удивился: «Что это я?…»

А дальше произошло то, о чем он никогда и мечтать не мог. Такой агрессивный еще несколько секунд назад мужчина вдруг как-то обмяк и голосом, из которого мгновенно улетучились угрожающие интонации, произнес:

– Да ты чего, парень, а? Я ж просто так… Понимаешь, мы тут это… Ну уединились и думали, что облава ментовская… а это, оказывается, ты… Ну я и это… погорячился… Ты уж извини… – совсем миролюбиво закончил бомж. – Я ничего такого не хотел…

Герман опустил кулаки и сказал:

– Да ладно… Чего уж там…

В его душе звучали фанфары и бил победный салют. Впервые в жизни он не отступил перед реальной опасностью ввязаться в драку.

«Еще секунда, и я бы первый шлепнул его по носу! – с восхищением думал о себе Редников. – Вот это да!»

Восторг Германа был настолько сильным, что на какое-то время он даже забыл, зачем, собственно, поднялся на этот чердак.

– Ну че, Зин, пошли, что ли, отсюда… – растерянно сказал своей подруге бомж.

– Пошли… – пробурчала та.

Редников великодушно махнул рукой:

– Да чего уж там… Оставайтесь… – И, подмигнув, он кивнул на матрац: – Занимайтесь своими делами…

«Ну я даю! – изумился Герман. – Сроду таким пошляком не был!»

Несмотря на то что перед ним стояли бомжи, ему стало неудобно. И, поправив очки, он с некоторым смущением сказал:

– Ну, бывайте…

– Ага, покеда… – отозвался мужик.

Редников развернулся, шагнул к двери и спустился по лестнице. Уже оказавшись в самом низу, он вспомнил про папку, которую продолжал сжимать в руке.

Странное дело, но Герман вовсе не расстроился из-за того, что ему снова не удалось сжечь ее содержимое. Новое, только что испытанное им чувство победы доставило ему такое удовольствие, что он хотел испытать его снова.

«Ну что я, в самом деле, бегаю по пустырям да чердакам! – поморщился он. – Веду себя как последний трус! Не надо жечь эти бумаги!»

Как только Редников подумал это, перед ним возник образ Тани, грозящей ему пальцем и предупреждающей: «Запомни: или я, или папка!»

Герман потупил было взгляд, но тут же воспрял духом и возразил образу:

– Как же так? Ведь ты заставляешь меня быть ничтожеством!

Полупрозрачная Таня от неожиданности вздрогнула и пробормотала:

– Не ничтожеством, а благоразумным человеком…

– Нет, ничтожеством! Ничтожеством!

Образ девушки захлопал глазами и, не найдя что ответить, растворился в воздухе.

«Я сумею убедить ее, что сжечь папку – это не выход! – уверенно подумал Редников. – Сумею!»

Затем он спустился на первый этаж и вышел из подъезда.