— Вовсе не дура. Анонимка кого хочешь испугает.

— Прости, — сказала Ева. — Мне ужасно стыдно. Здесь есть доля и моей вины. Но если ты попытаешься простить бедняжку Мэй и войти в мое положение…

— Конечно. Я все понимаю.

Короткое расстояние до Тременхира они проехали в молчании. Джеральд припарковал автомобиль во дворе, и они вошли в дом через черный ход. Ева прошла через кухню к «черной» лестнице.

— Ты куда? — спросил Джеральд.

Она остановилась, держа руку на поручне, и глянула на него через плечо.

— Хочу проведать Мэй.

— Зачем?

— Я ничего ей не скажу. Просто хочу убедиться, что с ней все в порядке.

К тому времени как они пообедали, Ева едва держалась на ногах от мучительной слепящей головной боли. Джеральд заметил, что этому вряд ли стоит удивляться, — из-за сложившихся обстоятельств. Ева приняла две таблетки аспирина и прилегла отдохнуть, что случалось с ней крайне редко. Аспирин подействовал, и она проспала до вечера. Разбудил ее телефонный звонок. Глянув на часы, она увидела, что уже начало седьмого. Она сняла трубку.

— Тременхир.

— Ева.

Звонил Алек из Шотландии. Хотел поговорить с Лорой.

— Ее нет, Алек. Ивэн повез ее в Пенджицаль. Вряд ли они уже вернулись. Сказать ей, чтобы она тебе перезвонила?

— Нет, я сам позже позвоню. Где-то в девять.

Они еще немного поговорили и попрощались.

Какое-то время Ева лежала и в открытое окно смотрела на плывущие облака. Головная боль, слава богу, прошла, но она почему-то по-прежнему чувствовала себя очень усталой. Однако пора было готовить ужин. Вскоре она встала и пошла в ванную, чтобы принять душ.

Дорога, ведущая на вершину скалы, была разбитой, извилистой и настолько узкой, что кусты утесника, росшие по обеим ее сторонам, царапали машину Ивэна. За покрытыми желтыми цветочками кустами, источавшими запах миндаля, лежали поля, где паслись молочные коровы. Поля были маленькие, неправильной формы, объединенные в целостный мозаичный узор высившимися между ними каменными ограждениями. Сама местность была каменистая, и тут и там на зеленых пастбищах виднелись участки обнаженного гранита.

Наконец дорога уперлась в ферму. Какой-то мужчина на тракторе загружал навоз на погрузчик. Ивэн выбрался из машины и направился к фермеру.

— Привет, Гарри, — громко поздоровался он, стараясь перекричать рев трактора.

— A-а… Ивэн, привет.

— Ничего, если мы оставим здесь машину? Хотим сходить к бухте.

— Оставляйте. Там никого нет.

Ивэн вернулся к автомобилю, фермер продолжал грузить навоз.

— Вылезайте! — сказал Ивэн, обращаясь к Лоре и Люси. — И в путь!

Он надел на плечи рюкзак, взял корзину со снедью и повел их к морю. Дорожка сузилась до каменистой тропки, спускавшейся в крошечную долину, где цвела фуксия и журчал ручей, скрытый в зарослях лещины. У самых скал долина переходила в глубокую расселину, поросшую папоротником и куманикой. Чуть дальше впереди лежало море.

Теперь их взору открылся ручей — прорезавший ковер из лютиков небольшой пузырящийся поток, сбегавший вниз по холму. Они перешли его по грубому деревянному мосту и остановились у края обрыва перед тем, как идти дальше.

Под ногами в луговой траве росли смолевка и вереск. Свежий соленый ветер налетал на них, швыряя волосы Лоре в лицо. Была пора отлива. Пляжа как такового с этой стороны не было — только камни, камни, камни, подступавшие к самой кромке воды. Облепленные изумрудными водорослями, зазубренные и суровые, они сверкали и искрились на солнце. Далеко в океане — в Атлантике, напомнила себе Лора, — собирались огромные волны. Гонимые крепчавшим ветром, они с яростью обрушивались на берег. Шум пенящегося прибоя не умолкал.

За бурунами море простиралось до самого горизонта. Зачарованному взору Лоры казалось, что его глубины содержат все оттенки синего цвета: бирюзовый, аквамариновый, индиго, фиолетовый, лиловый. Такого непостижимого цвета она еще никогда не видела.

— Оно всегда такое? — изумленно спросила Лора.

— Боже, конечно нет. Иногда оно зеленое. Или синее. А темным холодным зимним вечером кажется зловеще свинцовым. Мы идем вон туда, — сказал Ивэн.

Она проследила за направлением его руки и пальца и увидела в окружении скал большой естественный водоем, сверкавший на солнце словно огромный драгоценный камень.