— Только некоторые, — ответил Турецкий. — Те, которые нападают на людей из-за угла. И еще стреляют в бизнесменов из пистолетов с глушителями. Ты ведь из их числа, да?

Удивление во взгляде парня сменилось растерянностью.

— Я не понимаю… — пробормотал он. — Какие еще глушители? Какие пистолеты? И при чем тут я? Мне кажется, вы бредите, гражданин следова…

Парень осекся.

— Ну вот, — кивнул Турецкий. — Значит, ты все-таки знаешь, что я следователь.

— Я пошутил, — быстро сказал парень. — Это у меня шутка такая. — Он выдавил из себя улыбку и добавил: — Понимаете, шутить я люблю. Всех называю следователями.

— Я понимаю, понимаю, — кивнул Турецкий. — Дальше шутить будешь уже на нарах. Тамошняя публика шутников любит. Во всех смыслах этого слова, особенно если я выдам тебе соответствующую рекомендацию. Кстати, и статья у тебя будет совсем не та, на которую ты рассчитываешь.

— Что-о? — Парень попытался приподняться, но Турецкий снова легонько толкнул его в грудь, и парень упал на задницу. — Какая статья? — повысил он голос.

Турецкий вздохнул, словно бедственное положение парня вызывало у него жалость.

— Нападение при исполнении, — грустно сказал он. — Я тебя преследовал, ты — убегал. В одной руке у тебя был аэрозольный распылитель, а в другой — настоящий пистолет. Ты хотел в меня выстрелить, но я тебя опередил.

— Какой еще пистолет? О чем вы?

— А вот этот. — Александр Борисович достал из кармана прозрачный пластиковый пакет с маленьким вальтером и помахал им у парня перед носом. — О твоих отпечатках я уже позаботился, — доверительно сообщил Турецкий.

— У вас нет свидетелей! — рявкнул парень.

— Да ну? — Усмешка Турецкого стала еще грустнее. — Это ты так думаешь. Если мне понадобится, я найду десяток свидетелей. И все они покажут, что видели тебя с пистолетом в руке. Кстати, на этом стволе уже висят два трупа. Так что с твоей помощью я распутаю еще пару мокрушных дел. Хороший расклад получается, правда? Получишь лет двадцать строгого режима. И без права на амнистию.

— Это произвол, — прохрипел парень, сверкая белками глаз. — Вы не имеете права!

Но Турецкий покачал головой.

— Ошибаешься, — спокойно сообщил он. — Прав у меня больше, чем у тебя, зэк. А в скором времени из всех твоих нынешних прав у тебя останутся только два: хлебать баланду и подставлять задницу, когда прикажут.

Турецкий спрятал пакет с пистолетом в карман.

— Ну давай, рассказывай. Кто тебя послал и зачем?

Парень насупился. Он посмотрел на Турецкого из-под нахмуренных бровей и сказал:

— Я не могу здесь. Подо мной лужа. И мочой несет со всех сторон.

— Это от твоих штанов, — сообщил ему Турецкий. — Ты на машине?

— Да.

— Где она?

— Здесь, в сотне метров. Надо только через двор пройти.

— В машине тебя кто-нибудь ждет?

Парень покачал головой:

— Не, я один.

— Смотри, — с угрозой сказал ему Турецкий. — Ладно, вставай. Дернешься — снова дам по носу. Усвоил?

Парень шмыгнул сломанным носом и тихо ответил:

— Усвоил.

— Ну пошли.

Турецкий помог противнику подняться на ноги и слегка подтолкнул его вперед, держа за шиворот, чтобы тот не упал. Так они и пошли.

Двор был пуст, только возле одного из подъездов, опираясь на палку, стояла старуха. Проходя мимо нее, Турецкий сказал:

— Спокойно, бабуля. Я из милиции. — Он на ходу вынул из кармана удостоверение и показал его старушке.

— Ох, свят, свят! — перекрестилась та. — И за что ж его, горемычного?

— Это, бабушка, опасный вор-рецидивист. Специализируется на квартирных кражах.

— На кражах? — охнула старуха. — И поделом же ему, гаду! Нечего честных людей обкрадывать. Ишь, повадились, ироды, квартиры обносить! И когда только вас всех переловют?! И когда только вас, скотов, перебьют?!

— Слыхал? — усмехнулся Турецкий, продолжая держать парня за шиворот и легонько подталкивая его вперед. — Не понравился ты ей.

— Вы бы ей еще сказали, что я Христа распял, — угрюмо отозвался парень.

— Давай шагай, рецидивист-христопродавец…

Они прошли через двор и подошли к следующей арке. Прежде чем выйти на соседнюю улицу, Турецкий остановился и спросил:

— Какая машина?

— «Девятка». Бежевая.

— Где стоит?

— Сразу за аркой.

Придерживая парня одной рукой, Александр Борисович осторожно выглянул из-за угла. Возле арки и в самом деле стояла бежевая «девятка». Салон был пуст.