— Сложный вопрос.

— Вот именно — сложный. Человек вообще чрезвычайно сложное существо. И то, что вчера казалось нам незыблемыми истинами, сегодня вызывает у нас лишь легкую усмешку. Вот, к примеру, Сталин. Ведь наши отцы и деды поклонялись ему, как великому человеку. Разве мы можем их за это осудить? Легко нам теперь рассуждать, с наших-то колоколен.

— Послушайте, Юркин, — Турецкий закурил сигарету, — у меня нет времени, чтобы выслушивать ваши соображения. Вас выперли из Думы, отобрали казенную квартиру, но мне до этого нет никакого дела. Вы позвали меня, чтобы сообщить о чем-то важном? Ну так давайте, сообщайте.

Юркин поморщился.

— Мне не нравится ваш тон, — неприязненно заявил он.

— Правда? А мне не нравится ваша физиономия, и что с того?

Лицо Юркина слегка побледнело, он нахмурился, но вдруг разгладил морщины и улыбнулся.

— Вы правы, — виновато улыбаясь, признал Юркин. — Правы во всем. Я заслужил ваше презрение.

Во взгляде Турецкого появились тоска и скука. Юркин моментально это уловил и изменил тон.

— Хорошо, — решительно сказал он. — Действительно, хватит политической риторики. Я позвал вас, Александр Борисович, чтобы признаться вам. Чистосердечно признаться в том, что я оказался пешкой в чужой игре, сам того не сознавая.

— Да ну? — приподнял бровь Турецкий.

— Ну или сознавая, но не полностью.

Турецкий усмехнулся:

— Частично, так, что ли?

— Да. Вероятно, у психологов есть для этого необходимый термин, но я не силен в психологии.

Усмешка на губах Турецкого ясно показывала, что он-то как раз знает, какой «необходимый термин» можно употребить в отношении Юркина. Однако Турецкий промолчал, и Юркин в глубине души был ему за это благодарен.

— Волею судеб я оказался пешкой в чужой игре, — продолжил Юркин.

— Вы об этом уже говорили, — напомнил ему Турецкий.

Губы Олега Ивановича обиженно дрогнули.

— Не перебивайте меня, пожалуйста, — сказал он. — Мне сейчас очень тяжело. — Он потер пальцем воспаленное веко и продолжил: — Помните мой депутатский запрос, о котором мы с вами когда-то уже беседовали? По поводу проверки деятельности бизнесмена Ласточкина и его банка.

— Да.

— Я тогда вас немного… обманул.

Юркин выжидающе посмотрел на Турецкого. Тот молчал и с бесстрастным лицом курил сигарету. Юркин продолжил:

— Вы только не подумайте, что я отказываюсь от своих тогдашних слов. Если бы вернуть все назад, я бы, возможно, поступил точно так же, как и тогда. Поверьте, я ни на секунду не изменил своим убеждениям, но…

Юркин замялся.

— Продолжайте, — подстегнул его Турецкий.

— Видите ли, кое-кто воспользовался моими убеждениями. Кое-кому была известна моя репутация непримиримого борца с коррупцией. К тому же ни для кого не секрет, что я не люблю олигархов и считаю их жуликами.

Турецкий по-прежнему молчал, покуривая сигарету и спокойно поглядывая на Юркина.

— Ну, в общем, меня попросили… вернее, мне подсказали, что есть шанс наказать одного из таких жуликов. Понимаете?

— То есть вас попросили стать подставным лицом?

Юркин скорчил гримасу:

— Мне не нравится это выражение — «подставное лицо». Но, наверно, можно сказать и так. Я составил соответствующее обращение, в котором поставил под сомнение легитимность совершенной в девяносто четвертом году сделки с ОАО «Недра». Ну и… направил его куда следует. Генпрокуратура немедленно занялась проверкой моего обращения, а вскоре возбудила уголовное дело против Ласточкина. Меня даже немного удивила такая оперативность.

— Дурное дело нехитрое, — сухо проговорил Турецкий.

Юркин хмыкнул:

— Зря вы так о своем «цехе», Александр Борисович. Сами ведь там работаете.

— Вот именно — работаю, — так же сухо сказал Турецкий. — Ладно, продолжайте.

— Да, собственно, мне больше нечего продолжать. Я вроде бы все рассказал.

Однако Турецкий покачал головой:

— Самое главное забыли. Кто «попросил» вас составить запрос, и сколько он вам за это заплатил?

— А вы любите ставить вопросы ребром, — негромко отозвался Юркин. — Ладно, это ваша работа. Его зовут Соха. Это кличка, но ему нравится, когда его так называют. Говорит, что это навевает ему приятные воспоминания из детства.

— А настоящее его имя вы знаете?

— Конечно. Он ведь не бандит какой-нибудь, а вполне уважаемый член общества, и к тому же — крупный бизнесмен.

Турецкий кивнул:

— Да, знаю. Аркадий Владимирович — так, кажется, его зовут?

— Да, так. Но постойте… — В глазах Юркина промелькнуло смятение и возмущение. — Вы что же?.. Выходит, вы знаете, о ком я говорю?

— Разумеется.

— Значит, вы были в курсе? И вы все это время?.. — Юркин нахмурился. — Черт, а я-то тут перед вами распинался, — пробормотал он.