– Все может быть. Генерала только два месяца тому назад отправили в отставку.

– Я кое-что интересное нашел в банковских документах, думаю, когда обнаружатся Долгалев и Козлов, они мне много интересного расскажут.

– Дай Бог тебе распутать это дело. Что-то вокруг него уж слишком много трупов. Может, тебе охрана нужна?

– Ну, Костя, это смешно! Мне – охрану! Лишнее…

– Но, прошу тебя, будь осторожен. Заметишь что-нибудь подозрительное, немедленно сообщи. И не стесняйся. Гена Арбузов тоже, поди, ничего не боялся… Видишь, чем кончилось!

Турецкий взглянул на часы – пора было уходить. В это время у Меркулова зазвонил телефон. Хозяин кабинета поднял трубку, а «важняк», чтобы не мешать ему, тихо удалился.

Наталья Геранина была молода и хороша собой. Черная юбка и тонкий свитерок того же цвета только подчеркивали ее стройную фигуру, тонкие правильные черты свежего лица и красивые выразительные глаза. Турецкий невольно залюбовался ею.

– Слушаю вас, – строго взглянув, сказала Наталья.

– Как чувствует себя ваш муж?

– Плохо. В сознание пока так и не пришел. После разговора с вами опять поеду к нему.

– Сочувствую вашему горю. Вы знаете, я как раз сегодня должен был… – Турецкий запнулся, не решаясь произнести слово допросить, но понял, что с этой женщиной лучше не лукавить. – Словом, провести допрос. Но случилось это несчастье. Очень сожалею, что не смог встретиться с ним раньше. Поэтому вынужден теперь, не откладывая дела до будущих времен, обратиться к вам, возможно, вы хотя бы частично ответите на мои вопросы. Наш разговор я должен официально зафиксировать. Надеюсь, вы не будете возражать?

– Ни в коем случае. Делайте свое дело.

– Хорошо, – ответил Турецкий, доставая чистые бланки протокола допроса свидетеля. – Начнем. Прежде всего меня интересуют обстоятельства теракта. Скажите, пожалуйста, не было ли перед этим каких-либо угроз вашему мужу?

– Думаю, что если ему кто-то и угрожал, он вряд ли сказал бы мне об этом. Андрей всячески ограждал меня от внешней жизни, он считал себя достаточно сильным человеком и, конечно, представить не мог, что с ним так обойдутся.

– И вы ничего не замечали в его поведении? К примеру, раздражительности, беспокойства, суеты, неуверенности?…

– Нет. Приходя домой, он никогда не говорил о работе, был нежен со мной, ласков. Мы жили друг для друга.

– Вы давно женаты?

– Всего три месяца. Познакомились на показе мод, я работала у Славы Зайцева. Потом девушек и кутюрье пригласили в ресторан, там за мной и стал ухаживать Геранин. Когда я дала согласие выйти за него замуж, он поставил условие: становясь его женой, я до его смерти ни на какую иную должность претендовать не могу. Я согласилась на это сладкое рабство. И пока еще ни разу не пожалела об этом. Но, конечно, если с ним случится непоправимое, не знаю, как буду жить дальше…

– Скажите, пожалуйста, знакомил ли муж вас со своими друзьями?

– Да. Но мне кажется, что у него не было друзей, были деловые партнеры, которые то появлялись, то исчезали из его жизни. В общем, Геранин – человек деловой и занятой, у него время, как и деньги, было на строгом учете. Даже когда мы ходили в театр, а спектакль оказывался пустым и неинтересным, Андрей всегда говорил с сожалением, что потерял время.

– Знакомил ли вас муж с такими предпринимателями, как Долгалев и Казаков?

– Не помню. Может, и знакомил, у меня плохая память на лица и фамилии.

– А знали ли вы Аллу Бережкову?

– Почему знала? Она очень милая женщина, – улыбнулась Наталья, от этой улыбки ее лицо стало еще прекраснее.

– О Бережковой уже надо говорить в прошедшем времени, – заметил Турецкий.

– А что с ней? – искренне изумилась женщина.

– Умерла. В тюрьме. От передозировки наркотика.

– Боже мой! Никогда бы не подумала, что она может это… Совершенно на нее не похоже. Странно…

– Вы ее знали достаточно хорошо?

– Да. Мы ведь раньше жили с ней в одном доме, она была старше меня лет на десять, естественно, дела и интересы другие, но тем не менее мы часто виделись во дворе.

– А ее мужа вы тоже знали?

– Нет. Она вышла замуж и стала жить в другом районе Москвы. А потом она ведь не один раз была замужем. Вы о каком муже спрашиваете?

– О банкире. Акчурине.

– Нет. Этого я не знала, слышала только фамилию. И что он отравился или перепил, словом, у него что-то случилось с сердцем.