– Да что интересного? Перепугали всех.

– А что, здесь драки часто случаются? Или тихо?

– По-разному. Тут в охране крепкие ребятки. Чуть что… сами понимаете. Ну, про что еще вам рассказать?

– Я думаю, что, прежде чем писать о здешних завсегдатаях, надо бы самому тут прижиться.

– Отличная идея! А меня возьмите в спутницы. Я тоскую по вечерам.

– Спасибо, я охотно рассмотрю ваше предложение. Боюсь только, что мне жизни не хватит, чтобы прижиться в каждом баре Москвы.

– И денег тоже? – засмеялась девица.

– Вы правы, Изольда. Я сделаю иначе, подойду к бармену и немного с ним потолкую, а вы меня подождите. Что вам еще заказать?

– Вот этот коктейль, – она ткнула пальцем в меню.

– Бармен, будьте добры, – попросил Грязнов.

Изольда получила коктейль, бармен вернулся на свое место. Грязнов, еще раз извинившись, пошел к нему. Отозвал в сторонку, скучным голосом сказал, что он из уголовного розыска, не раскрывая, махнул перед его носом ярко-красными с золотом корочками.

– Я помню вас, – так же скучно сообщил бармен. – Вы уже приезжали.

– Напомните мне, кто из сидящих здесь был во время происшествия?

– Вон тот седой… – стал осматривать зал бармен. – Парни в красных пиджаках… Возможно, еще кто-то, не помню.

– Кто-нибудь из них звонил по телефону в тот вечер?

– Вроде нет. Не помню. Затрудняюсь.

– Вы лично знали Бартенева?

– Да его здесь все знают!

– А вы никому не сообщали о его появлении? – в упор уставился Грязнов.

Глаза бармена растерянно забегали, что не осталось незамеченным, но после некоторого замешательства он ответил:

– Вроде нет. А что?

– Бартенев убит.

Бармен испуганно взглянул на Грязнова, спросил осторожно:

– За что?

– А вот это и нас интересует. Это ведь другой аппарат? – Грязнов показал на новенький красный телефон на стойке.

– Да. Омоновцы, когда пришли, тот разбили зачем-то.

– Это понятно. Чтоб никто им не воспользовался и не вызвал милицию. А вы вчера звонили кому-нибудь?

– Я уж и не помню, мы все столько страху натерпелись, что некоторые до сих пор никак в себя не придут.

– Ладно, мы еще встретимся. – Вячеслав двинулся к двери, забыв о своей недавней собеседнице, но она сама окликнула его:

– Эй, журналист! У вас короткая память!

– Простите, Изольда, я хотел покурить на свежем воздухе и обдумать некоторую информацию.

– Мы можем выйти вместе.

– Вы не обижайтесь, пожалуйста, но бармен мне посоветовал обратиться к одному местному алкоголику, завсегдатаю этого бара, он очень интересный человек, но боюсь, общение с ним вам не доставит никакой радости. Давайте встретимся в другой раз.

– Другого раза не будет, – резко сказала она. – Сейчас я в настроении и могу оказать вам некоторые услуги. А завтра у меня может быть другой партнер.

– Жаль. Но ничего не поделаешь. Да и староват я уже для вас, дорогая. Вы так молоды и свежи, что, пожалуй, не стоит вам тратить на меня свое драгоценное время.

Грязнов по непонятной для самого себя причине старался так проститься с девушкой, чтобы не обидеть ее, а она явно не хотела его отпускать.

– Я вам совсем-совсем не понравилась? – спросила она, тепло глядя ему в глаза.

– Наоборот. Вы мне очень понравились, и, если мне повезет, мы с вами обязательно встретимся. Я надеюсь, что и настроение у вас в следующий раз будет подходящим. А пока простите и прощайте, – сказал Грязнов и, поцеловав руку девушки, удалился.

Он не солгал, когда сказал, что пойдет к алкоголику. Гнутый был дома, слегка пьян, но еще вполне пригоден для общения. Он проводил гостя в большую комнату квартиры, доставшейся ему от родителей, усадил в кресло. Начал поспешно собирать какую-то свою одежду, в беспорядке валявшуюся на продавленном диване. Стол был заставлен бутылками и банками из-под пива. В комнате царил беспорядок, давно здесь никто не убирал. На всем лежала печать такого запустения, будто дом умирал. При этом сам хозяин выглядел иссохшим, загнивающим грибом.

– В антисанитарных условиях живешь, господин тайный агент.

– Так ко мне никогда прежде столь высокое начальство не заглядывало, вот я и не готов к приему, – дружелюбно улыбался Гнутый.

На нем был старый спортивный костюм. Брюки пузырились на коленях, светились дырочками, прожженными сигаретами, а у зеленой выгоревшей майки были растянуты воротник и рукава.

– Оно и видно, – проворчал Грязнов.

– Чем обязан? – спросил Гнутый.

– Прости, Евгений, но утром я не все у тебя выяснил. Напряги память и вспоминай, кто звонил по телефону до прихода омоновцев. Может, подходил кто-то из посетителей, может, сам бармен. Мне это надо знать обязательно.