Разозлившись на себя, Коул прибавил шагу и вскоре почувствовал облегчение. Видимо, физическая нагрузка дала выход эмоциям.

Уже совсем стемнело, но Коул уверенно шел по знакомой дороге. Вскоре он уже сидел на том камне, возле которого нашел когда-то своего отца.

Вот и я попался на ту же удочку, папа! — мысленно обратился к нему Коул. Не везет нам с женщинами! И все же я не позволю Глэдис разрушить мою жизнь так же, как ее мать разрушила твою, словно клятву, мысленно твердил он. Я буду работать и положу все силы на то, чтобы было как можно меньше сирот, таких, как я сам, и лишенных матерей детей, как первый сын Глэдис.

Однако тягостное чувство не покидало его. Насквозь промокнув и дрожа от холода, он медленно побрел обратно к дому.

Было тихо, свет горел только в холле. На нижней ступеньке лестницы скрючилась чья-то фигура.

Коул знал, что это Глэдис. Она беспокоилась о нем, ушедшем в дождливую ночь, но, не дождавшись, уснула, где была. На мгновение в сердце его вспыхнула нежность, но он поспешно подавил это чувство.

Закутанная в одеяло, Глэдис держала в руках термос, а рядом на подносе лежал сандвич и кусок пирога с черникой.

Обреченно вздохнув, Коул пересек холл, присел рядом с ней на ступеньку и легонько потряс за плечо. Она что-то пробормотала спросонья и открыла глаза.

— Ты весь промок, — слабым голосом сказала она, поднимая руку к его волосам, с которых капала вода.

— Убери свою руку! — приказал он сквозь зубы, но тут же смягчил тон: — Извини, я очень устал.

— Я приготовила тебе овощной суп, — сказала Глэдис.

Коул хмуро посмотрел на нее, сразу представив, с какой заботой она резала овощи, варила их… Чувство вины охватило его, и он разозлился на себя за это.

Я не просил ее об этом нелепом самопожертвовании! Чего она ждет? Благодарности?

— Не проще ли было открыть консервы? — буркнул он, сознавая, каким неблагодарным и несправедливым выглядит.

— Консервов у меня нет, — спокойно ответила она. — К тому же я знала, что ты промерзнешь и проголодаешься.

— Так и есть. Поэтому прежде всего собираюсь принять горячий душ, — проворчал он и двинулся вверх по лестнице, с неудовольствием отметив, что Глэдис последовала за ним.

Слабость одолевала его, и он понял, что сейчас больше всего на свете хотел бы упасть в ее объятия и позволить позаботиться о себе.

— Что тебе надо? — устало спросил он.

— Хочу убедиться, что ты съешь суп, — ответила Глэдис резко. — Если ты намерен при каждом удобном случае сбегать из дома, то, сделай милость, выбирай дни с хорошей погодой, а на худой конец, хотя бы надевай плащ или забирайся в машину… Видимо, тебе доставляет удовольствие заставлять окружающих переживать!

Она поставила термос и поднос на стол у окна и, закутавшись поплотнее в одеяло, уселась в старинное кресло.

Из ванной Коул вышел с каменным лицом.

Ожидавшая скандала Глэдис слегка расслабилась, увидев, что он молча сел в кресло у окна и принялся за остывающий суп.

— Спасибо за заботу, — пробормотал Коул.

— Пожалуйста.

Глэдис нервничала. Она понимала, что во время прогулки он принял решение, и теперь ждала сурового вердикта.

— Мы должны сообщить людям, что свадьба отменяется, — сказал он наконец, оборачиваясь к ней.

Глэдис ожидала услышать нечто подобное, но все равно слова Коула прозвучали для нее как выстрел.

— Я сделаю это утром, — угрюмо кивнула она.

— Тебе следовало давно рассказать мне о своем первом замужестве и сыне. — Он говорил отрешенно, словно чужой.

— Знаю. Но… слишком сильна еще боль потери, — попыталась оправдаться она. — Никак не проходит. Разумом я понимаю, что надо забыть об этом, продолжать жить и думать о будущем Шона. Но мое сердце никогда не смирится с утратой Мартина, да я этого и не хочу.

Коул прищурился.

— Джерри нашел тебя в Лондоне, когда ты переживала потерю ребенка, так? — неожиданно спросил он.

Глэдис занервничала. Коул достаточно сообразителен, чтобы понять, что заставило ее принять предложение Джерри.

— Да. Он явился, словно посланец из того времени, когда я была счастлива, и эта встреча взволновала меня. Он увидел, что я голодаю и нахожусь в глубокой депрессии. В тот момент я была абсолютно безвольной. Джерри много рассказывал мне о Гринлэнде, и я затосковала по дому. Он пообещал заботиться обо мне, и я приняла его предложение. Мне так хотелось вернуться сюда, к людям, которых я знала!..