— Ой, божечки, ты же понимаешь, что если Высший Совет и все на Вокзале называют меня Верховной жрицей, это не значит, что я буду командовать тобой и все такое прочее!

Я удивленно захлопала ресницами:

— Не грузись! Да и все равно, ты отличная Верховная жрица, а значит, будешь настоящей занозой в заднице!

Подруга не расхохоталась, как я ожидала, а накрутила на палец кудряшку, что было верным знаком того, что она нервничает:

— Ладно, это все здорово звучит, но я Верховная жрица всего, ну, пару секунд. Я должна быть уверена,что ты мне поможешь.

Я взяла ее под руку и толкнула плечом:

— Ты всегда можешь на меня положиться. Ты же знаешь!

— Даже после Рефаима?

— Даже после Лорена, Калоны и Старка? — парировала я.

Ее рот начал расплываться в улыбке.

— Ты всегда на очко впереди, а?

— Как ни прискорбно, думаю, на три!

Стиви Рей рассмеялась, а я вздохнула.

Мы вышли из той части Дома Ночи, где находилась похожая на башню медиатека, и свернули налево, на тропинку, ведущую к спортзалу и конюшням.

Ночь была холодной, но ясной. Небо было усеяно звездами, отчетливо видимыми сквозь усыпанные снегом ветви огромных дубов, рассредоточенных по территории кампуса.

— Так он симпатичный?

Я притворилась, что не понимаю, о ком она.

— Кто? Старк? Определенно.

Она толкнула меня плечом.

— Я о Рефаиме.

— О, о нем.Да, думаю, он ничего. — Я поколебалась и почти передумала задавать вопрос, но потом решила все же спросить. Ну, то есть, мы же лучшие подруги. А лучшие подруги могут спрашивать друг друга обо всем. — Так ты видела, как он превращается в птицу?

Я почувствовала, что Стиви Рей напряглась, но она почти обычным голосом ответила:

— Да, видела.

— И как оно?

— Ужасно.

— Он, эээ… задержался? Или сразу улетел? — Я просто сгорала от любопытства.

— Сразу улетел. Но как только солнце село, вернулся. Он говорит, что всегда найдет дорогу ко мне.

— Значит, так и будет, — заверила я, услышав нотки волнения в ее голосе.

— Я люблю его, Зет. Он и впрямь хороший. Клянусь.

Я открыла рот, чтобы сказать, что верю ей, но внезапно раздался крик. Несколько секунд я не могла разобрать слова, а лишь чувствовала, что происходит нечто опасное. Но Стиви Рей сразу обо всем догадалась.

— О, нет! Это Дракон! Он созывает Воинов!

Она выпустила мою руку и побежала на голос Дракона. Предчувствуя дурное, я бросилась за ней.

— Почему вы здесь? — быстро оглядевшись вокруг, крикнул Рефаим трем воронам-пересмешникам, замершим на ветках над его головой. К счастью, эта часть кампуса уже опустела, недолетки отправились на второй урок. — Вам надо исчезнуть, пока вас никто не заметил, — уже тише добавил он.

— Рефаим? Как?

Хотя на дереве сидели три пересмешника, говорил лишь один из них. Рефаим узнал в нем Нисрока, больше походившего на человека, чем другие его братья.

— Я выбрал путь Никс. Богиня простила и приняла меня, она изменила мой облик на человеческий. — Рефаим не знал, почему не добавил «на темное время суток». Но точно знал, что все, сказанное им Нисроку, будет обязательно передано отцу.

— Проссстила? Почему?

Рефаим смотрел на брата, и его переполняла жалость.

«Он не понимает, что существует иной путь, кроме указанного отцом, и не догадывается, что все, творимое им во имя Калоны, неправильно».

— Нисрок, когда мы… — Рефаим замер.

«Нет, — подумал он, — я могу говорить только за себя».

— Когда я причинял другим боль, когда убивал, насиловал и брал все, что мне вздумается, просто потому что мог — это было ошибкой.

Нисрок склонил голову. Двое его безымянных спутников из орды чудовищ, слепо повиновавшихся отцу, тихо зашипели, встревожившись и не совсем понимая смысл разговора.

Наконец брат изрек:

— Приказ отца. Не ошшшибка.

Рефаим покачал головой:

— Даже отец может ошибаться. — Он сделал глубокий вдох и добавил: — И ты тоже можешь избрать другой путь.

Двое безымянных перестали шипеть и потрясенно уставились на него. Нисрок сузил алые человеческие глаза:

— Это она ссс тобой сделала. Женщина! Так сссказал отец!

— Никто со мной ничего не делал! Я сам так решил! — Затем его охватил страх. Рефаим понял: — Нисрок, Красная, Стиви Рей, меня не заставляла.Я выбралее и ее Богиню. Никогда не причиняй вреда Красной! Никогда! Она моя. Ты понимаешь?