— Не в моих привычках обсуждать с людьми дары нашей Богини.

— Никс, — сказал Тревис. Когда Ленобия уставилась на него, он пожал плечами и продолжил: — Ведь так зовут вашу Богиню?

— Да.

— А Никс есть дело, говорите ли вы о ней с людьми?

Ленобия пристально смотрела на него. Казалось, что его гложет простое любопытство.

— А как бы ответила на этот вопрос ваша мать?

— Она бы сказала, что Уиллоу много писала ей о Никс, и Богиня совсем не возражала. Мы с Уиллоу, конечно, не держим связь, и в последний раз виделись на маминых похоронах, но тогда она казалась довольно здоровой, и богиня совершенно точно ее не покарала.

— Уиллоу?

— Да, а мою при рождении назвали Рэйн. Так вы ответите на мой вопрос?

— Отвечу, если вы ответите на мой.

— Идет, — согласился он.

— Дар Никс мне — близость к лошадям. Я не могу в буквальном смысле слова читать их мысли, как и они мои, но я получаю от них образы и эмоции, особенно от тех, с кем тесно связана, как, например, от моей кобылки Муджажи.

— И Бонни посылала вам такие образы и тому подобное обо мне?

Ленобия еле удержалась, чтобы не улыбнуться в ответ на его пыл.

— Да. Она вас очень любит. Вы хорошо заботитесь о ней. Ваш першерончик интересно мыслит.

— Так и есть, разве что тупит иногда.

Ленобия наконец улыбнулась.

— Но никогда не подличает, даже когда забывает, что весит почти тонну и едва не перешагивает через обычных людей.

— Ну, мэм, я полагаю, что Бонни и через обычных вампиров переступит, если ей представится такая возможность.

— Я запомню, — пообещала Ленобия. — А теперь мой вопрос. Зачем вы окуривали себя и помещение?

— Ой, вы это видели? Ну, мэм, мой отец наполовину маскоги. Вы, наверное, знаете их как индейцев племени криков. Он передал мне несколько привычек, и одна из них — окуривание нового места обитания. — Тревис замолчал и усмехнулся. — А я-то думал, что вы спросите, зачем я согласился на эту работу.

— На это Бонни мне уже ответила.

Ей польстило, что его глаза удивленно распахнулись.

— Вы же сказали, что не можете читать мысли лошадей.

— Бонни лишь сообщила, что последнее время вы часто переезжали. И это говорит мне, что наш Дом Ночи — всего лишь еще одна остановка на вашем жизненном пути.

— А Бонни в порядке? Я имею в виду, ей от этого не плохо?

Тепло, исходящее от ковбоя, разлилось по венам Ленобии и согрело все ее тело.

— У вашей лошадки все хорошо. Пока она с вами, она счастлива.

Тревис сдвинул шляпу назад и почесал лоб.

— Рад это слышать. Мне сложно было устроиться на одном месте после смерти мамы. На ранчо все совсем не так без…

Рев моторов и крики неподалеку внезапно прорезали тишину мирного раннего утра.

— Что, черт возьми, там происходит?

— Без понятия, но скоро узнаю.

Ленобия встала и пошла на звуки хаоса. Она заметила, что Тревис следует за ней по пятам и обернулась:

— Когда Неферет принимала вас на работу, упомянула ли она о неприятных событиях, которые недавно произошли в этом Доме Ночи?

— Нет, мэм, — ответил он.

— Возможно, вам стоит еще раз подумать насчет этой работы. Если вы ищете покоя, то здесь точно не то место.

— Нет, мэм, — повторил Тревис. — Я никогда не убегаю от драки. Не нарываюсь на кулаки, но когда они меня настигают, не бегу.

— Жаль, что ковбои больше не носят с собой шестизарядники, — пробормотала Ленобия.

Тревис похлопал по карману плаща и сурово улыбнулся:

— Некоторые из нас еще носят, мэм. Власти Оклахомы поступили разумно, разрешив нам носить оружие скрытно.

Глаза Ленобии слегка округлились.

— Рада это слышать. Просто подсказка: если у этого существа крылья, как у птицы, а глаза красные и похожи на человеческие, стреляйте в него немедленно.

— Вы же не шутите?

— Нет.

Вместе они прошли по освещенному кампусу и обогнули главное здание школы. Дойдя до центральной лужайки, оба замедлили шаг и остановились.

Ленобия покачала головой:

— Невероятно.

— В них же не надо стрелять, да?

Она нахмурилась.

— Пока нет.

Ленобия прошествовала в середину вереницы грузовиков, планшетов, садового оборудования и мужчин — людей — и подошла к заспанной, всклокоченной и разозленной вампирше, пытавшейся выгнать пришельцев.

— Вы оглохли или тупые? Я сказала, что вы не притронетесь к моей земле, особенно в эти часы, когда профессора и ученики пытаются уснуть!