— Нет, к сожалению.

Помолчав немного, Пол упрямо заявил:

— Значит, с ней все в порядке.

Кали догадалась, что это себя, а не ее он пытается успокоить.

— Если хочешь, можешь приехать к нам в Академию, — напомнила она. — Я внесла тебя в предварительный список гостей.

Никто в Академии, за исключением Кали и Хендела, не знал о его связи с «Цербером», и она была уверена, что эта связь, осталась в прошлом. Для всех остальных он был всего лишь отцом одной из бывших учениц… и крупнейшим спонсором проекта.

— Я понимаю, как тебе не хватает Джиллиан, — продолжила Кали, — но, может быть, когда ты побываешь у нас, познакомишься с другими учениками, увидишь, каких успехов мы добились, тебе станет немного легче.

— Это слишком опасно, — возразил Грейсон, явно не желая больше обсуждать ее предложение. — И для меня, и для всех вас.

— Очень жаль, что ты отказываешься от моей помощи, — сказала она. — В одиночку тебе не справиться, и ты сам это знаешь.

— Мне тоже жаль, что все так сложилось. До свидания, Кали. Было приятно повидать тебя.

На этом связь резко оборвалась.

Кали отключила экран и попыталась вернуться мыслями к тем данным, которые она изучала, до того как поступил вызов, понимая впрочем, что это бесполезная затея.

Грейсон, конечно же, не был ее другом. В его темном прошлом наверняка были такие поступки, которые ужаснули бы ее. Но их прочно связывали забота о Джиллиан и болезненные воспоминания о побеге из «Цербера».

Кали знала, что Пол пытается изменить свою жизнь, она искренне верила в то, что он будет искать собственный способ искупить грехи. Но, увы, сама она ничего не могла для него сделать, разве что пожелать удачи.

Закончив разговор с Кали, Грейсон остался сидеть перед терминалом, погруженный в мысли о дочери.

Она сейчас в безопасности, и это его немного успокаивало. Но он не мог забыть о тех бесчеловечных опытах, которые проводились над ней в «Цербере». Которые он же сам и помогал проводить!

Сознание собственной вины опять захватило его, быстро переходя в чувство презрения к себе. Пол ничего не мог изменить в прошлом, практичный человек, каким он себя считал, не может напрасно тратить время на угрызения совести. Он должен сосредоточиться на настоящем, если хочет остаться в живых.

Увы, доводы рассудка не помогают облегчить сердечные муки, и он — как это нередко случалось после бесед с Кали — почувствовал, что по его щекам текут слезы.

Он поклялся, что станет ради дочери другим человеком. И правильно поступил, когда ушел из «Цербера». Но многим ли отличается его нынешняя работа от прежней? Теперь Грейсон живет в самом опасном месте Галактики, где жизнь человеческая не стоит и ломаного гроша. Более того, он сам стал наемным убийцей на службе у безжалостной царицы здешнего преступного мира. И пусть те, кого он убивал за плату, в большинстве своем заслуживали смерти, разве это можно считать оправданием?

Но в глубине души он именно так и считал. Во всяком случае, ночные кошмары, беспрерывно мучившие его, когда он работал на Призрака, теперь прекратились. В какой-то степени Грейсон смирился со своим нынешним положением, но при этом временами ему казалось, будто он раскололся надвое, будто в нем теперь живут два совершенно разных человека. Один прекрасно знает, каким он хотел бы стать, но другой не позволит забыть, кем он был прежде.

«Хватит обманывать самого себя, — нашептывал ему этот второй. — Ты же грязный убийца, не знающий жалости. И однажды, когда ты сам умрешь страшной, кровавой смертью, Галактика станет чище просто потому, что тебя в ней больше нет».

И это понимание собственной неисправимости, как ни странно, успокаивало, подтверждало, что он правильно поступил, когда отослал Джиллиан с Хенделом к кварианцам; лучше держать дочку подальше от папочки-монстра. Так ему будет проще не возвращаться мыслями в прошлое, проще уцелеть в настоящем.

Пол вытер слезы. Его ждет в «Загробной жизни» Лизелль, но он не может отправиться туда прямо сейчас. Сначала он должен спрятать пакеты с красным песком, все еще лежащие возле двери.

«Может быть, одна крохотная доза — это как раз то, что тебе нужно для поднятия настроения?»

Грейсон не поддался искушению. Он уже три года как избавился от зелья, и его организм больше не нуждается в том обманчивом ощущении счастья, которое приносит красный песок.

«Но ведь дело не в физической зависимости, не так ли? — не унималось его второе я. — Песок заглушает боль, делает жизнь терпимой».

Он завязал с наркотиками ради дочери. У Джиллиан не будет отца-наркомана.

«Джиллиан далеко. Кто мешает тебе теперь? Лизелль? Ария? Их не волнует, балуешься ты наркотиками или нет, до тех пор, пока это не вредит работе».