Александр Борисович, чтоб не наговорить каких-нибудь гадостей этому самодовольному павлину, взглянул на Грязнова, тот понял идею, и едва заметно подмигнул.

Две бутылки на шестерых — это цветочки. Разлив по последней рюмке, Вячеслав Иванович поднял руку и слегка помахал ею. Настя заметила сигнал. Через минуту какой-то очередной по счету танец закончился, и она, вежливо поблагодарив кавалера, пошла к столу. И успела как раз вовремя, чтобы выпить последнюю рюмку.

Рауль огорчился, услышав ее категорическое «пора спать». Он даже попытался сострить, попросту, по-солдатски: «С кем?»

На что имел все основания немедленно схлопотать пощечину. Но Настя холодно посмотрела на него и, ничего не ответив, отвернулась. И даже когда кивала, прощаясь с Митрофановым и Смуровым, не удостоила взглядом Рауля, будто его вообще не было.

Турецкий взял ее под локоть и повел к выходу. Уходя, и Грязнов не отказал себе в удовольствии пошутить:

— Ну, спасибо за компанию. Спокойной ночи, родственники.

Успел заметить напрягшиеся лица, состроил на лице искусственную лучезарную улыбку и пошел догонять своих товарищей. Он подумал о том, что первый раунд, или, говоря языком картежников, первый кон, пока выигран. И это хорошо, вселяет надежду, что пословица «трус в карты не играет» оправдывается, соответствует истине. Противник должен теперь крепко забеспокоиться, пусть еще не паниковать, но что-то вроде того. Во всяком случае, потерять равновесие. А там, где растерянность, переходящая в легкую панику, там обязательны и ошибки. Потому что противнику, как ему должно показаться, уже не остается времени на поиск пути для выхода из тупиковой для себя ситуации, значит, надо нападать самому. И к такому ходу следовало быть готовым.

А вот о чем остались думать «господа хорошие», его в настоящий момент совершенно не интересовало.

Они вошли в номер Грязнова, Вячеслав методично обошел его со своей «акулой», и только после этого они обменялись впечатлениями и утвердили план на завтрашний день. Особое внимание обратили на безопасность Насти. У Грязнова были на этот счет свои соображения. После чего Настя ушла к себе.

— Я тут, в гостинице, провел некоторую оперативную работу и обнаружил кое-какие странности, Саня. Они касаются приезда сюда господина Митрофанова. Я имею в виду время его появления в гостинице. И еще то, что номер был ему забронирован заранее.

— От кого узнал?

— Ага, сейчас я тебе вскрою свою агентуру, как же!

Но Турецкий, знавший Славку как собственные пальцы, засмеялся.

— Слушай, неужто кофе со сливками? — Он имел в виду пышную администраторшу гостиницы, которая прямо-таки сверкала глазами при их появлении в холле.

— Саня, если бы ты знал, какой это был когда-то зверский темперамент!.. Ах, что с нами делает время…

— Надеюсь, ты не обидел девушку?

— Я-а-а?! Как это тебе могло в голову прийти?! Ты ж помнишь, она раньше в «Центральном» работала. И в мой прошлый приезд, года два, что ли, назад, это был такой кайф, такой праздник души и тела, скажу тебе!

— Слава, не оправдывайся, я ее, конечно, сразу вспомнил, как увидел, и уверен, что она и сейчас достойна твоего пристального внимания. Так что у нас с Митрофановым?

— А очень интересно! Он появился в гостинице в половине первого ночи. Был в камуфляже, и от него сильно пахло гарью, как будто он был рядом с пожарищем. Специфический такой запах. И отправился, по словам нелюбопытной горничной на этаже, не в свой номер, а прямо к Смурову…

1

Утро началось с проблем.

Еще с вечера, четко установив очередность дел, Грязнов позвонил на мобильник Вениамину Грачу и, недолго рассуждая, предложил майору прибыть к девяти утра в гостиницу «Енисей», чтобы получить задание, ибо он решением руководства следственно-оперативной группы Генеральной прокуратуры включен в ее состав. А чтоб ни у кого не возникло ненужных вопросов, попросил Веню продиктовать ему домашний телефон полковника Крайнева, начальника УУРа. Затем он тут же перезвонил Феликсу Егоровичу и сообщил тому о принятом решении. Полковник, судя по его голосу, даже обрадовался, что его человек будет работать с москвичами, это ж прекрасный повод владеть информацией.

Короче говоря, после нескольких телефонных звонков и переговоров Вениамин Васильевич Грач доложил Вячеславу Ивановичу, что необходимое «добро» от начальства им получено, но с непременным условием — ежедневно докладывать о результатах расследования.

— Это само собой! — удовлетворенно загоготал Грязнов. — Как же, как же! Ты ж понимаешь!..

Именно его, Грача, имел в виду Вячеслав Иванович, когда разговор зашел о том, что Настя нуждается в защитнике. Уж кому, как не Грачу, помимо прочих его достоинств еще и чемпиону края по боксу в полутяжелом весе, и знать тех, кто наверняка захочет прижать строптивого судмедэксперта.

Итак, все с этой стороны, казалось бы, предусмотрели, кроме обычной мелочи, на которую порой не обращаешь внимания.

Вениамин на своем «жигуленке» подвез Масловскую к краевой больнице, где располагался морг и где ей еще предстояло работать с телами остальных погибших, и в первую очередь с охранником Гараниным, умершим уже в больнице. Майор остановил машину буквально в десятке метров от центрального входа, выпустил Анастасию и отъехал чуть в сторону, чтобы поставить машину на стоянку. Всего какие-то считанные секунды прошли, даже и не минута. Вениамин поначалу не сообразил, что произошло.