Этому созданию… Сибил вовсе не имела в виду ничего оскорбительного, говорил себе Джек, наконец заполучив свою жену и танцуя с ней, однако это определение покоробило его.

Оно не давало ему покоя весь остаток вечера. Виктория не создание. Она его жена… Только на год. Незаметно для себя он стиснул ее в объятиях чуть крепче. Год — это совсем мало…

— Сибил очень мила, — сказала Вики, когда музыка стихла, а Джек продолжал держать ее.

— Да. — Он закружил ее, вглядываясь в смеющиеся глаза. — Как и тот мужчина, с которым ты танцевала передо мной.

Вики озадаченно посмотрела на него.

— Мил?..

— Можно сказать и так. Он не обидится. Джереми — голубой.

— О… — Она подавила смешок. — Ты уверен?

— Нет. Но то, что он упорно носит розовую бабочку и слишком выразительно поводит бедрами, вызывает некоторые подозрения.

Вики снова хихикнула.

— Это не по-джентльменски. Такое впечатление, что ты ревнуешь, Джек Эском.

— С какой стати мне ревновать?

— Действительно. Когда у тебя есть Сибил, к которой ты так стремишься.

Верно. Она права. У него есть Сибил. Вроде бы… Ну а пока у него есть жена и он обнимает ее. Именно так, как хочет.

Они танцевали до рассвета. Когда, распрощавшись, ушли последние гости, Джек взглянул на усталую жену и почувствовал неодолимое желание поднять ее на руки и отнести в дом. И дальше — в ожидающие их покои для новобрачных.

Одна беда — ему безумно хотелось изменить первоначальный план. Он хотел, чтобы двери между их комнатами оставались открытыми!

В стародавние времена такой проблемы не возникло бы. Он, как лорд, мог бы заявить свои права на подданную, а затем, потешившись ею двенадцать месяцев, отправить восвояси и взять себе другую.

Но о другой Джеку даже думать не хотелось.

Он мечтал только о женщине, которая стояла рядом. Он видел ее усталое прекрасное лицо, ощущал, как мягкое изящное тело доверчиво льнет к нему, чувствовал ее слабость…

Никогда в жизни он не видел женщины красивее, чем его жена. Жена? Похоже, я становлюсь полным идиотом, усмехнулся Джек. Нужно выбросить из головы подобные мысли. Она всего лишь… Виктория. Здесь нет никакой «моей жены».

— Устала? — напряженно произнес Джек, и Вики хмыкнула.

— Ты еще можешь сомневаться? Но знаешь, Джек, это был чудесный день. День, который я никогда не забуду. И смотри — мое роскошное платье до сих пор не превратилось в лохмотья. — Она улыбнулась. — Тыквы тоже пока не видно, и до моей полночи осталось двенадцать месяцев.

Верно. Двенадцать месяцев. Целых двенадцать месяцев. Это вдруг безумно обрадовало его. Целых двенадцать месяцев они будут вместе — жить в одном доме, работать бок о бок…

Мысль о работе напомнила ему о чем-то важном.

— У меня есть свадебный подарок для тебя, — сказал ей Джек.

— Свадебный подарок… — Вики удивленно посмотрела на него. — Это ни к чему. Ты и без того так много для меня сделал.

— Этого недостаточно. — Он улыбнулся. — Понимаю, я слишком мало тебя знаю, поэтому посоветовался с Хлоей и сделал так, как она сказала.

— Ты посоветовался с Хлоей… Тогда я вряд ли смогу догадаться, — слабым голосом произнесла Вики.

Краешек неба на востоке только начинал розоветь. Они стояли на берегу реки у помоста, овеваемые свежим предутренним ветерком, и вокруг не было ни души.

— Закрой глаза. Я поведу тебя, — мягко сказал Джек и взял Вики за руку. — Ты мне доверяешь? Всем сердцем, подумала она, но промолчала. Только кивнула и позволила вести себя.

Подарок оказался в доме, на первом этаже. Они недолго шли по коридору и остановились, как сразу поняла Вики, у библиотеки. Введя ее внутрь, Джек разрешил Вики открыть глаза. Перед ней высился огромный параллелепипед, обернутый в серебристую подарочную бумагу и обвязанный красивыми лентами. Что же это такое?

— Это мыло и полотенце для рук, — прошептала Вики.

Джек усмехнулся.

— Ответ неверный. Попробуй еще раз.

— Может быть, стиральная машина? — Она хихикнула. — Или жарочный шкаф? — Ее мысли приняли иное направление. — Нам столько всего надарили. Нужно будет все аккуратно сложить и запереть, а потом вернуть.

Когда закончится этот год… Весьма несвоевременная мысль. Она как-то сразу отрезвила обоих. Но «сверток» по-прежнему стоял перед ней, маня своей таинственностью.

— Ты не хочешь открыть его?

Вики улыбнулась, но улыбка получилась испуганной.