Сначала он сам попытался меня похитить на улице, а когда не вышло – решил поручить это дело Антону!

Вот только хорошо бы понять, зачем я ему нужна. У меня нет ни больших денег (да и вообще никаких), ни богатых родственников, готовых заплатить за меня выкуп… и вот еще что интересно – как этот слепой заставил Антона работать на него? Предложил ему денег? Или у него есть на моего бывшего какой-то компромат?

Разговор на улице тем временем продолжался.

– Что значит – не вышло? – холодно и неприязненно ответил слепой. – Вы что – ребенок? Вы должны были использовать все свое обаяние, применить самую грубую лесть – но добиться своего! Вы слишком легко сдались!

– Да я как только к ней не подкатывался! – ныл Антон. – Все без толку! Понимаете, мы с ней разошлись довольно… некрасиво, и она на меня затаила… так что теперь не хочет со мной разговаривать…

Да уж, разошлись некрасиво – это еще мягко сказано! Меня до сих пор трясет от этих «приятных» воспоминаний. Правда, в основном меня возила мордой по столу неподражаемая мадам Аксюта, а Антон аккуратно держался в сторонке. И когда машину жгли, и когда руку мне выламывали, и когда выбросили из квартиры, чтобы вселить в эту дыру к Витьке… А вот интересно, если бы Аксюта выполнила свою угрозу и закатала мой труп в бетон, он бы тоже сделал вид, что все прекрасно?..

– Не хочет разговаривать! – передразнил Антона слепой. – Что за детский подход? Вы хотите получить собственное ток-шоу?

– Конечно, очень хочу! – Даже по голосу было слышно, что мой бывший затрясся от вожделения.

Ну, теперь ясно, чем его зацепил этот подозрительный тип. За собственное ток-шоу Антон собственную мать убьет и приготовит под соусом бешамель!

– Конечно, хочу! – повторил Антон окрепшим голосом.

– А если хотите – вернитесь и добейтесь того, о чем мы говорили! И доведите дело до конца! Без нее не возвращайтесь!

Слепой сел в машину, хлопнул дверцей и уехал.

Антон остался стоять в задумчивости. Потом вздохнул и медленно потащился к моему подъезду.

Ах он поганец!

Хочет затащить меня в какое-то подозрительное логово? Отдать на растерзание этому ненормальному слепому? Он, наверно, маньяк!

Я вспомнила, как слепой снял свои очки и меня охватила странная апатия, я готова была идти за ним куда угодно, хотя было ясно, что ничего хорошего со мной там не будет. Я тряхнула головой, и туман рассеялся. Ну ладно, Антоша, я тебе устрою!

В моей голове мгновенно сложился гениальный план.

Я вернулась к той двери, которая вела обратно во двор.

Седая собака исчезла, как будто посчитала свою задачу выполненной, в чем бы эта задача ни заключалась. Открыв дверь, я стремглав пробежала через двор, нырнула в подворотню.

Собаку я так и не встретила и через минуту с самым невинным видом шла по улице навстречу своему бывшему мужу.

Столкнувшись с Антоном, изобразила на лице крайнюю степень удивления.

– Ты?! Что ты здесь делаешь? Ведь я ясно сказала тебе, что не хочу тебя больше видеть!

Антон на секунду растерялся, видно, не рассчитывал на такую скорую встречу, и застыл с приоткрытым ртом. Вид у него при этом был глупейший. Я решила продолжить игру в стиле мыльного сериала и выпалила с хорошо сыгранным чувством:

– Немедленно уйди из моей жизни! Покинь ее сию секунду, вытри ноги и закрой за собой дверь!

Конечно, ноги вытирают, входя в помещение, а не выходя из него, но я решила не обращать внимания на такие мелочи – для Антона сойдет, лишь бы красиво звучало.

Этот эффектный оборот действительно произвел на Антона сильное впечатление. У себя на телевидении он наверняка такого наслушался, но от меня не ожидал подобного пафоса. Он попятился, посмотрел на меня в крайнем удивлении, но быстро пришел в себя и продолжил в том же сериальном стиле:

– Но, Дина, нельзя так походя зачеркивать все, что было между нами… – Он схватил меня за руку и послал мне взгляд, полный мольбы и печали. Представляю, как такой взгляд действует на среднестатистическую женщину от пятнадцати до семидесяти лет! Да я сама не так давно от таких взглядов млела и теряла самообладание! Правда, ненадолго. Только с тех пор я поняла, что за потрясающей внешностью Антона нет никакого содержания и его не интересует ни один человек в мире, кроме себя любимого.

Так что теперь у меня выработался стойкий иммунитет к его взглядам, улыбкам и прочему оружию из его арсенала.

Однако для осуществления моего гениального плана я должна была изобразить частичную капитуляцию перед его мужским обаянием. Что я и сделала, не отходя от кассы.

Я не отняла у него руку, не послала его прямым текстом по известному всем направлению, не двинула под дых и не ударила коленкой в самое чувствительное место (с мадам Аксютой я не дружу, поэтому мне глубоко плевать, чем она станет с ним заниматься в постели в ближайшие три ночи, хоть в домино пускай играет).