Шрифт:
Хозяйка Медной горы смотрела на нее хитрым и загадочным взглядом, как будто хранила какую-то древнюю тайну…
Ну да, тайну.
Вета вспомнила едва слышный шепот умирающей старухи:
«Надо повернуть змею. Там у него что-то спрятано».
Был ли в этих словах какой-то смысл или Мефодьевна бредила?
Ну что ж, сейчас у Веты есть возможность это проверить, и больше такой случай не представится…
Она снова приблизилась к бюро, обхватила рукой бронзовую статуэтку и попыталась повернуть ее по часовой стрелке. Статуэтка даже не шелохнулась.
Ну вот, что и требовалось доказать… старуха бредила. Тайники, секретные дверцы и ящики – все это ушло в прошлое, в двадцать первом веке таким вещам не место…
На всякий случай она попыталась повернуть фигурку в обратную сторону, против часовой стрелки…
Ей показалось, что статуэтка в ее руке потеплела, как будто Хозяйка Медной горы ожила.
И действительно, бронзовая фигурка поддалась усилию, повернулась на четверть оборота. В ту же секунду малахитовая столешница пришла в движение, отъехала в сторону, и в крышке бюро открылось квадратное углубление.
Склонившись над тайником, Вета увидела небольшую старинную книгу в тисненом кожаном переплете, и рядом с ней – лист пожелтевшей от времени бумаги, покрытый написанным от руки текстом.
Чернила тоже выцвели, но почерк был крупный, разборчивый. Хотя, разумеется, в старой орфографии, с ятями и твердыми знаками, но Вета в свое время часто имела дело с такими документами и прочла первые слова:
«Поелику колесницы некоторым обывателям кормление не обессудьте…»
Чушь какая! Полная бессмыслица!
Однако… Глеб Николаевич не стал бы хранить в тайнике бессмысленную записку. Наверное, в ней есть какой-то смысл, просто до него еще нужно докопаться…
Инстинктивно оглянувшись на дверь, Вета достала из тайника книгу и записку и быстро спрятала находки в свою сумку. Затем повернула статуэтку в обратную сторону.
Малахитовая столешница встала на прежнее место.
Теперь ничто больше не говорило о тайнике.
И в эту самую секунду дверь кабинета со скрипом открылась.
Вета вздрогнула, инстинктивно прижала к груди сумку со своими находками и повернулась к двери.
На пороге стоял капитан Островой.
– А что вы здесь делаете? – спросил он подозрительно.
– Да вот, нашла у с… у стола деталь от этого бюро… – сообщила Вета с излишней поспешностью и показала на бронзовую статуэтку.
– А… ну хорошо. Но вообще-то посторонних не полагается допускать на место преступления. Вы, кажется, хотели взять документы пострадавшей гражданки Руслановой?
– Ну да, конечно! – спохватилась Вета и направилась в комнату Мефодьевны.
У старухи во всем был идеальный порядок. Страховой полис вместе с остальными документами лежал в верхнем ящике комода. Вета положила его к себе в сумку, в нижних ящиках нашла чистое белье, собрала его в отдельный пакет.
Капитан все еще возился у окна, время от времени поглядывая на Вету. Когда она уже собралась уходить, он проговорил каким-то несвойственным ему, смущенным голосом:
– Я… это… хотел вас поблагодарить…
– За что? – удивленно спросила Вета.
– Ну как же… это вы мне показали след на подоконнике… ну, то есть я потом, может быть, и сам бы его нашел, но потерял бы гораздо больше времени. Так вот… может быть, мы с вами как-нибудь еще встретимся? Посидим где-нибудь, поговорим… выпьем кофе… Вы мне расскажете про книги…
– Может быть, – Вета усмехнулась. – Мой телефон у вас есть!
Выйдя из квартиры, она поймала себя на том, что вполголоса напевает песенку из детского мультфильма.
«От улыбки всем вокруг светлей, И слону, и даже маленькой улитке…»С чего это у нее такое хорошее настроение? Неужели только оттого, что этот лысый милиционер весьма неуклюже предложил ей свидание? Нет, все же она замужем, и вообще – этот капитан не герой ее романа…
Проходя мимо зеркальной витрины магазина, Вета машинально поглядела туда. И то, что она увидела, не слишком ей понравилось. Волосы растрепаны, и вообще давно пора их красить и стричь. Губы она накрасить забыла. Воротник блузки помят во время сражения с вороватой Еленой Ивановной, на куртке кое-где подозрительные пятна – в квартире покойного профессора теперь такая грязь, как будто там только что стадо слонов прошло…