— Боюсь, сегодня вы уже этого не увидите. Сейчас они моют кисти, убирают свои рабочие места и все такое, — объяснила начальница.

— Все равно, зачем пугать человека вызовом к директору, правда?

— Вы полагаете, они меня боятся? — насупилась дама.

— Тамара Викторовна, Глебова на месте, — доложила секретарша.

— Если можно, пусть ваша Танечка проводит меня и познакомит с Натальей Ивановной, — настаивал Турецкий.

— Разумеется, — обиделась директор.

Было очевидно, что ей ужасно хочется присутствовать при беседе подчиненной и «важняка» аж из самой Генеральной прокуратуры.

«Обойдешься!» — не очень вежливо подумал про себя Турецкий.

Танечка накинула шубку и повела Александра через двор, если можно назвать так пространство, огороженное одноэтажными каменными строениями, в середине которого возвышалась фигура, представлявшая собой точную копию памятника Екатерины Второй в Питере. Разве что поменьше в размерах. Танечка на ходу просвещала Турецкого:

— Каменные стены Кремля были заложены в одна тысяча сорок четвертом году по приказу Ярослава Мудрого. Год спустя началось строительство храма Софии, видите, вот он? Красавец, правда?

— Не то слово! — с жаром откликнулся Турецкий.

Наконец они добрались до цели. Отдел реставрации почти в полном составе, то есть в количестве шести человек, собирался домой. Три женщины и трое мужчин, все примерно одного возраста, тридцати пяти — сорока лет, весело переговариваясь, надевали шубы, куртки, дубленки. Танечка обратилась к одной из дам — полненькой, очень милой, с короткой стрижкой русых волос, которые оттенял темно-коричневый мех шубки.

— Наталья Ивановна, это к вам! — Таня выдвинула вперед Турецкого, который был мгновенно и внимательно изучен присутствующими.

— Александр Борисович Турецкий, — представился Саша.

— О, какие люди! — оценила внешние данные «важняка» одна из женщин.

Сейчас добавят «и без охраны», усмехнулся про себя Александр.

— И без охраны! — тут же вставила вторая.

— Наташ, ты где будешь-то? Что Глебову сказать? — поинтересовался кто-то из мужчин.

Наташа не ответила, настороженно посмотрела на Турецкого:

— Только что Тамара Викторовна звонила, сказала, что вы хотите со мной поговорить?

— Это правда, хочу, — обаятельно улыбнулся Турецкий.

— Только не здесь, хорошо? Наш рабочий день уже закончен. А мы всегда уходим с работы все вместе. Пойдемте, Александр Борисович! Ребята, закроете, да?

— Наташ, ты где будешь-то? — повторил все тот же мужчина.

— Да не волнуйтесь вы за меня! Александр Борисович — не людоед, правда? Ну, до завтра, ребята!

Наталья Ивановна подхватила Сашу под руку и буквально вытащила на улицу.

— И где же мы будем разговаривать? — слегка растерялся от такого напора Турецкий.

— Где хотите. Хотите, пойдем ко мне домой?

— А ваш муж не будет против?

— Мой муж — прекрасный человек. Он всегда и во всем со мной «за» и никогда не «против».

— Это далеко? Ваш дом?

— Ну... около получаса пешком. Прогуляетесь.

Они как раз проходили мимо Сашиной гостиницы.

— Знаете, Наталья Ивановна, а можно я приглашу вас в ресторан? Это рядом. А потом вызовем такси. За мой счет, — поспешно добавил он.

— Это излишне. Я позвоню мужу, и он за мной заедет. Если вам удобнее в ресторане, пожалуйста!

Глава тридцать четвертая. ИСТИНА В ВИНЕ

Да, ему было удобнее в ресторане. Впрочем, ему было бы удобно побеседовать с Натальей Ивановной и на ее рабочем месте, но оттуда Глебова выставила его с непонятной и даже неучтивой настойчивостью. Идти же к ней домой Турецкий не хотел потому, что предстоящий разговор не был подкреплен никакими фактами с его стороны. Вся информация, уличающая Наталью Ивановну в преступном деянии (выражаясь языком протоколов), носила неофициальный характер. И она могла бы его попросту выставить, если бы ей не понравился ход и тон их беседы. Конечно, то, что Наталья Ивановна причастна к хищению полотен, — это весьма гипотетическое предположение. Глебова ему понравилась. Кроме того, и это более существенно, ему понравилось, что ее завуалированно, но страстно защищал бывший начальник, Виталий Ярославович. Но все это лишь впечатления, не более того. Так что лучше изучать противника — или партнера? — этого он и сам еще не знал, на нейтральной территории. Турецкий не оценил лишь одного: того, что в маленьких городках нейтральных территорий не бывает.