– А Илье Рудольфовичу – тоже угрожала?

– Нет. Но, возможно, дело до этого просто не дошло, в какой-то момент я просто положила трубку, посоветовав Рите отзвонить Ларисе на мобильный и сказать все, что она думает, ей лично. Но вряд ли она грозила всерьез, это обыкновенная истерика.

Александр Борисович, в отличие от Гальской, уверен в этом не был. Однако слежка за самим Красных и за его свекром в этом плане ничего не дала: активно помогающие следствию сотрудники «Глории» ничего важного упустить не могли, они были настоящими профессионалами и не один раз это доказывали. А по их данным, старикан все свои связи в настоящий момент бросил на то, чтобы спасти заводик, и, судя по всему, латать дыры, нанесенные влюбчивым зятем, ему предстояло еще как минимум пару месяцев. Пока что главе семейства явно было не до мести, да еще в столь изощренной форме, тем более что виновником случившегося он считал в первую очередь как раз своего зятя, а не Стулова.

После ухода Гальской Александр Борисович, поразмышляв некоторое время в одиночестве, взялся за селектор и телефон: по его мнению, в следствии по делу об убийстве Марины Ильиничны Стуловой наступил один из тех моментов, когда требовалось собрать всю оперативную группу, чтобы подвести итоги первого этапа расследования и принять решение о его дальнейшей направленности и следственных действиях членов группы.

Офис Виктора Степановича Иванова, адвоката Ларисы Стуловой, охранялся ничуть не хуже военного завода – в этом Володя Яковлев, один из лучших оперативников Первого департамента МВД России, убедился, даже не подходя близко к черным металлическим дверям, напоминавшим четырехугольную черную дыру в розовой стене небольшого одноэтажного особняка, в котором располагался. Сам особняк, отремонтированный раритет начала двадцатого века, находился неподалеку от Садового кольца, в удивительно тихом, если учесть близость столичного центра, переулке. И в данный момент возле него было припарковано всего две машины: одна – принадлежавший Иванову «опель», вторая – довольно потрепанного вида красный «феррари», который, если учесть финансовое положение и общественный статус его хозяйки, давно пора было поменять на что-нибудь поновее и попрестижнее.

Яковлев, перехвативший слежку у сотрудника Дениса Грязнова – Фили Агеева – знал, что, по крайней мере в данный момент, новая машина госпоже Стуловой вряд ли светит.

Что касается упомянутой металлической двери, она, судя по всему, была заперта круглые сутки, снабжена сразу двумя видеокамерами и открывалась исключительно перед клиентами адвоката и его сотрудниками (разумеется, если не считать самого Иванова), точнее, сотрудником. Было известно, что вместо секретарши Виктор Степанович пользуется услугами референта – некоего молодого человека с юридическим образованием.

Володя уже успел узнать от дотошного Агеева, что другого входа особняк не имеет, очевидно, он заложен в процессе ремонта. Адвокатский офис занимал три комнаты по правую сторону от входа, окна которых помимо решеток снабжены сигнализацией. А еще несколько комнат, по левую сторону двери, пока что пустуют, ремонт там даже не завершен, поскольку предполагается, что делать его должны будущие арендаторы. Однако и окна слева от входа Иванов позаботился забрать массивными решетками, хотя на сигнализацию для чужих дядей поскупился…

Яковлев, сидевший в данный момент внутри своего «жигуленка», припаркованного на другой стороне переулка, наискосок от особняка, сделал из полученных сведений вывод, что, вероятно, сигнализация имеется на внутренней двери адвокатского офиса, а возможно, и на входной в пока что не отделанные помещения. Очевидно, принятые меры предосторожности казались Виктору Степановичу более, чем достаточными, потому что отдельного охранника в традиционном камуфляже, какого-нибудь бывшего «чеченца», Иванов не нанимал: двери клиентам открывал его референт. Он же и включал сигнализацию, уходя отсюда ежедневно ровно в восемь часов вечера: рабочий день помощника адвоката длился двенадцать часов – с восьми до восьми, включая субботние дни.

Что касается личности самого адвоката, то интерес к нему возник после убийства девочки, после того, как друг Александра Борисовича Турецкого и обоих Грязновых – великолепный адвокат и чудный мужик Юрий Петрович Гордеев, с которым решено было проконсультироваться, дал ему очень емкую и однозначную характеристику, завершил которую весьма значимой фразой:

– Хотите на спор? Готов положить на плаху собственную правую руку, что к вашему делу этот подонок Иванов имеет самое непосредственное отношение!

К мнению Юрия Петровича не прислушался бы только тот, кто его не знает совсем и, соответственно, не в курсе того, что Гордеев слов на ветер не бросает.

Володя в очередной раз взглянул на вход в особняк, отметив, что Лариса Вячеславовна находится там уже более получаса. Никакого нетерпения он не испытывал, тем более что «провожать» ее отсюда должен был не он, а Агеев: Яковлеву предстояло сменить его на этом, «адвокатском» посту. Иванов, судя по всему, никакую слежку за собой пока что не подозревал. Тем не менее сопровождавшие его машины, – так же как и оперативников – следовало время от времени менять, учитывая немалый околокриминальный опыт Виктора Степановича и его почти звериную осмотрительность.

Что касается самого Иванова, о слежке он действительно не подозревал, а в данный момент и вовсе был далек от такого рода мыслей так, что дальше и находиться невозможно. С сожалением выпустив из своих объятий Ларису, он позволил ей, наконец, соскользнуть с дивана, на котором происходило предыдущее действо, и, с трудом успокаивая свое натужно колотящееся сердце, с восторгом проводил ее взглядом: Лариса, пожалуй, слишком поспешно для любящей женщины скользнула к дверям туалетной комнаты, расположенной позади кабинета адвоката и оборудованной по последнему слову техники. Там была и небольшая ванна с душем, и специальная сушилка для волос.