Впервые за все время в голосе женщины опять прозвучали истерические нотки.

– Да-а-а, сильна бабенка, – протянул Вячеслав Иванович, после того как Ларису увели. – Такая будет до последнего все отрицать, намучаешься ты с ней, Олег…

Левин пожал плечами и ничего не ответил – он в этот момент сосредоточенно приводил в порядок аппаратуру. А Турецкий только рукой махнул:

– И без ее признаний улик для суда вполне достаточно. Так, Слава, давайте-ка к делу: твои ребята готовы к сегодняшнему вечеру?

– К взятию Ярого? Конечно! Обижаешь, генерал. Да и Иванов поработал на славу: очень подробно проинструктировал своего бандюка, откуда палить по Стулову. Место, кстати, вполне удобное, офис прямехонько напротив его подъезда, ночью практически без охраны, даже сигнализации нет. А что Стулов? Его ж Иванов должен был каким-то образом из дома выманить в определенное время, если не ошибаюсь?

Грязнов-старший кивнул на восхитивший его приборчик, стоявший уже в углу, на тумбочке за спиной Турецкого.

– Не ошибаешься. Наверняка позвонил бы и вытащил под каким-нибудь предлогом. Не волнуйся, Стулов до утра и носа из дому не высунет, он там, насколько понимаю, не один…

– Неужто с бабой? – Глаза Вячеслава Ивановича округлились. – Во дает мужик! Мало ему с двумя женами неприятностей, так он уже что, следующую приглядел?

– Скорее, она его. Подозреваю, что именно она в свое время натравила Красных на Ларису Вячеславовну.

– Как это – натравила?

– Ну… Я неудачно выразился. Можно, например, намекнуть, что, мол, жена Стулова влюбилась в него – я имею в виду в Красных. Да мало ли как? Бабы это умеют… когда захотят!..

– Тут ты прав, – кивнул Вячеслав Иванович и слегка взгрустнул под ироничным взглядом своего друга, отлично знавшего, что и по этой части у Славы есть что вспомнить…

Максима Игнатьева, он же бандит по кличке Ярый, взяли без особого шума, практически с поличным: в момент, когда тот, беззастенчиво высадив стекло, проник в упомянутый офис и уже пристраивался с пистолетом у окна, прямехонько выходившего на подъезд стуловского дома. Грязновские оперативники были действительно высококлассные профи, и операция прошла на редкость чисто – как говорят в таких случаях сами опера, «беззвучно».

А спустя три дня, когда следствие шло уже полным ходом, из Берлина вернулся, наконец, непосредственный начальник Александра Борисовича Турецкого – Меркулов.

– Наслышаны-с, наслышаны-с!.. – Это было первое, что услышал Сан Борисыч, будучи вызванным в кабинет к шефу, едва переступив порог упомянутого святилища. – Молодцы, весьма оперативно… Садись, Саня!

– Мы о вас – тоже наслышаны, и вы молодцы! – не остался тот в долгу.

– По «ящику» смотрел? – поинтересовался довольный Константин Дмитриевич.

– Какой там «ящик»? Мы – рабочие лошадки, в рутине погрязли по самое некуда, не до «ящика» нам. Земля, однако, слухами полнится!.. Ну хватит, рассказывай, как поездочка в обществе Самого?

– Сейчас… – Меркулов поудобнее устроился в своем кресле и открыл рот, дабы поведать Турецкому нечто, судя по его виду, действительно интересное и в объективы телевизионщиков наверняка не попавшее. К сожалению, услышать это, по крайней мере на сей раз, Александру Борисовичу было не суждено. На столе Меркулова зазвонил один из его телефонов…

Турецкий никогда не мог запомнить, какой аппарат с кем или с чем связывает его шефа. Но, видимо, тот, что подал голос, связывал с кем-то важным, поскольку Костя тут же поднял трубку.

Разговор, как отметил Сан Борисыч, протекал несколько односторонне: Меркулов больше слушал, изредка издавая междометия весьма почтительным тоном, и длилось все это безобразие никак не меньше пяти минут, после чего начальник положил трубку, вздохнул и, не глядя своему подчиненному и другу в глаза, произнес виноватым тоном:

– М-да… Тут такое дело, Саня… придется тебе передавать часть того, чем сейчас занят, Левину и… Словом, убили не просто иностранца, а крупного чиновника посольства. – Он назвал страну, и Турецкий едва не взвыл.

– Костя, я что – один-единственный, неповторимый и заодно козел отпущения для тебя?! Да ты знаешь, что я и в отпуске этим летом не был, меня жена скоро из дома выгонит, я…

– Саня, уймись… – Меркулов поглядел на своего подчиненного сурово и многозначительно поднял указательный палец к потолку. – ТАМ просили, чтобы делом занялся лично ты… Чуешь, о чем речь?..