— На пароме противно пахнет, — сказал Бен. — Меня на нем чуть не вырвало. Больше ни за что не поеду на пароме.

— А куда ты ездил на пароме?

— Папа взял меня посмотреть на статую Свободы. — Он помолчал. — В тот день взорвалась яхта.

Меган терпеливо ждала. Взгляд Бена стал задумчивым.

— Я смотрел прямо на яхту. Классная штуковина. Мне хотелось плыть на ней, а не на дурацком пароме… — Он нахмурился. — Я не хочу об этом говорить.

— Бен, иногда бывает полезно рассказать о том, что тебя тревожит. Если бы ты нарисовал то, что тогда видел, тебе наверняка стало бы легче.

— Вообще-то я люблю рисовать.

У Меган были припасены карандаши и бумага. Бен с сосредоточенным видом склонился над столом.

Судя по рисункам Бена, он видел взрыв во всех подробностях, о которых не подозревал его отец. В небо взлетели ярко раскрашенные обломки, посуда и сломанная мебель. Бен крепко сжал губы, рисуя то, что явно было человеческой рукой.

Он положил карандаш.

— Не хочу рисовать змею.

Когда Корнелиус Макдермот вошел в ресторан, Нелл уже сидела за угловым столиком, потягивая вино.

Заметив удивленное лицо деда, она беспечно произнесла:

— Решила сыграть в твою игру, Мак. Договариваешься встретиться в половине восьмого. Приходишь в четверть, говоришь другому, что он опоздал, и выводишь его из себя.

— Очень плохо, что ты научилась от меня только этому, — проворчал Мак, усаживаясь рядом с ней.

Нелл поцеловала его в щеку. Да, они очень разные, но Мак всегда был для нее опорой, всегда был рядом. На него просто невозможно сердиться.

— Сегодня у нас твой любимый бифштекс.

Корнелиус и Корнелия Макдермот улыбнулись друг другу и вскоре неизбежно заговорили о выборах.

— Ты именно тот кандидат, который нужен партии и округу, — сказал Мак.

— Ты в самом деле так думаешь? — спросила она.

— Только позволь внести твое имя в избирательный бюллетень, и сама в этом убедишься.

— Ты знаешь, что я согласна, Мак. Только позволь мне подождать еще пару дней, чтобы привести в порядок мысли.

— Ты ходила к экстрасенсу?

— Да, ходила. Мак, она сказала, Эдам сожалеет о том, что мешал мне открыть «новую главу» моей жизни. Я уверена, что он имел в виду политику.

— Что ж, это дело.

— То же мог бы сказать монсеньор Дункан. Единственное различие, — прибавила она осторожно, — состоит в том, что Бонни Уилсон слышит их непосредственно от Эдама. — Мак изумленно уставился на нее. — Я понимаю, это звучит чудовищно, но, сидя у нее, я в это верила.

— А сейчас веришь?

— Я верю в совет. Но, Мак, это еще не все. Эдам упомянул Питера Ланга. И опять я не знаю, что думать. Но Эдам предостерегал меня против него.

— Нелл, ради бога! Ты принимаешь все слишком всерьез.

— Я знаю. Но Эдам и Питер Ланг работали вместе над проектом на Двадцать восьмой улице.

— Возможно, за Лангом есть кое-какие грешки. Нужно будет навести о нем справки. — Мак замялся. — Нелл, ты слышала, что сегодня на Лексингтон-авеню рухнул фасад?

— Да.

— Мне позвонил Боб Уолтерс. Работы в этом здании проводил Сэм Кроз, но Эдам — автор проекта реконструкции. Если при работах были допущены нарушения, то можно предположить, что Эдам о них знал. — Он помолчал. — Имя Эдама может всплыть еще в одном расследовании.

Нелл вспыхнула.

— Нелл, — произнес Мак умоляющим голосом. — Я должен был тебя предупредить. Я не хотел причинить тебе боль.

Мысленно Нелл перенеслась во вчерашний день, когда Бонни Уилсон общалась с Эдамом: Он смотрит на вас с огромной любовью… Он простил своего убийцу.

— Мак, я хочу знать абсолютно все, что говорят о моем муже. Пускай мне будет больно, но я хочу докопаться до истины. Клянусь тебе, я узнаю, кто подложил бомбу на яхту.

Открыв Питеру Лангу дверь, Нелл невольно усомнилась, было ли таким уж серьезным дорожное происшествие, из-за которого он не появился на роковой встрече на яхте Эдама.

Вежливый. Красивый. Гений недвижимости. Так характеризовали Ланга в светской хронике и в сплетнях.