И вот тогда я их увидел. И не сводил с них глаз, но так, чтобы сестра Карен не заметила. Хозяйственную сумку с вещичками для маленькой девочки и вещевой мешок, набитый брюками и рубашками.

Том в этот момент читал сестре Карен настоящую литанию из инструкций:

— Им вряд ли потребуется покакать, но если Джои начнет ходить кругами и сделает три круга, это означает, что ему надо выйти. Вот, я оставляю вам большие пакеты на всякий случай.

У него оказался целый список собачьих правил, типа что можно, что нельзя!

Вещевой мешок был открыт, и я, подтолкнув ногой, открыл его чуть шире. Моя ступня тихонько сдвинула строгую белую сорочку, лежавшую сверху. Под ней оказалась темно-синяя рубашка. Блеск галунов на плече подтвердил, что это форменная рубашка полицейского. Я снова лягнул мешок и смог увидеть половину именной планки: «Элт…»

— А знаете что? — сказал я. — Мы причиняем слишком большое неудобство.

— Да все прекрасно. Только не исчезайте на всю ночь, — откликнулась сестра Карен.

— Нет, они такие суетливые, мне не хочется грузить вас собачьими проблемами.

— Джордан, — вмешался Том, — я же только что все ей разобъяснил. Им здесь будет отлично.

Электра выбрала именно этот момент, чтобы решить, что она устала. Она зевнула, прошла к собачьей постели и повалилась на нее с протяжным вздохом. Джои отправился за ней следом и тоже повалился на бок. Его влажное дыхание затуманило плитки линолеума.

— Том, пожалуйста, — уговаривал я. — Мы просим слишком многого.

Том повернулся к сестре Карен:

— Скажите нам сами. Это не слишком много?

— Да вы только взгляните на них. С ними все будет в порядке.

— Сестра Карен, вы правда вовсе не обязаны…

Но она вытолкала нас за дверь.

В фургоне я спросил:

— Что же ты меня не послушал? Что-то там было не так.

— Что? Сестра Карен на нашей стороне.

— Я не знаю, остались ли в этом деле какие-нибудь стороны.

Но Том вел машину дальше по темным улицам Месадейла. Остановился он примерно в квартале от дома Куини.

— Может, это не такая уж удачная идея, — сказал я.

— Нет, это удачная идея. Пока ты в этом не разберешься, ты так и не начнешь снова жить собственной жизнью.

Мы пошли по дороге. Очень трудно двигаться бесшумно по гравию, но мы пытались. Напротив дома Куини мы остановились. В спальне горел свет, золотым очерком по сторонам задернутых штор. Весь остальной дом был темен. Грозовые тучи стерли с неба луну, и двор скрывался в черноте, патрульная машина — всего лишь большая темная тень.

— Какой план? — спросил Том.

— Хочу посмотреть, дома ли он. Теперь — тихо. Иди за мной.

Я пригнулся, пробежал краем двора к дому и прижался к стене гаража. Том следовал за мной почти вплотную. Я проговорил одними губами: «Обойдем сзади». Мы крались вдоль стены, согнувшись пополам. Так и двигались вдоль стены, пока не оказались позади дома, близ окна. Опустились на колени. Мне было слышно, как стучит сердце Тома у него в груди. Он прошептал:

— Ты в порядке?

Я прижал к губам указательный палец. Мне надо было прислушиваться. Сначала я ничего не мог расслышать. Потом — звуки какого-то движения внутри, закрытая кем-то дверь, мебель, которую передвигают. Потом услышал шаги, за ними шаги другой пары ног. Кто-то произнес: «У тебя есть все, что надо?»

Я махнул Тому — пошли, мол. Мы, по-прежнему согнувшись, проследовали вдоль стены, пока не оказались у гаража.

— Он там, дома, — сказал я.

— Что ты собираешься делать?

— Позвонить в дверь. Вести себя обыкновенно. Нам нельзя их напугать.

Мы прошли вдоль фасада дома, подошли к парадной двери, поднялись на бетонное крыльцо. Я позвонил в звонок. Никто не отозвался. Позвонил снова. Через некоторое время:

— Да?

— Офицер Элтон?

Он отпер дверь:

— Джордан? Привет. Куини говорила, что ты заходил. Я не понял, что ты собирался снова прийти.

— Есть секундочка?

Элтон загораживал вход, рука его крепко сжимала дверной косяк, словно он был готов сопротивляться нападению.